Цитаты

Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.


Близится наше время.
Люди уже расселись.
Мы умрем на арене.
Людям хочется зрелищ.


Подлинная история нашего сознания начинается с первой лжи. Свою я помню.


Человек приносит с собою тупик в любую точку света…


Море внешне безжизненно, но оно
полно чудовищной жизни, которую не дано
постичь, пока не пойдёшь на дно.


Я любил тебя больше, чем ангелов
и Самого,
и поэтому дальше теперь
от тебя,
чем от них обоих.


Зима! Я люблю твою горечь клюквы
к чаю, блюдца с дольками мандарина…


Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до «ох ты бля».


Как хорошо, что никогда во тьму
ничья рука тебя не провожала,
как хорошо на свете одному
идти пешком с шумящего вокзала.


… И ежели я ночью
отыскивал звезду на потолке,
она, согласно правилам сгоранья,
сбегала на подушку по щеке
быстрей, чем я загадывал желанье.


Человек не должен позволять себе делать предметом разговора то, что как бы намекает на исключительность его существования.


Печальная истина состоит в том, что слова пасуют перед действительностью.


Уходить из любви в яркий солнечный день, безвозвратно.


… Тюрьма — ну что это такое, в конце концов? Недостаток пространства, возмещенный избытком времени. Всего лишь.


Приезжай, попьём вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.


Смотри без суеты
вперёд. Назад
без ужаса смотри.
Будь прям и горд,
раздроблен изнутри,
на ощупь твёрд.


Но, как известно, именно в минуту
отчаянья и начинает дуть
попутный ветер.


Ты написал много букв; ещё одна будет лишней.


… Да все,
все люди друг на друга непохожи.
Но он был непохож на всех других.


Век скоро кончится, но раньше кончусь я.


В каждой музыке
Бах,
В каждом из нас
Бог.


Приношу Вам любовь свою долгую,
сознавая ненужность её.


Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.


Квадрат окна. В горшках — желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо.
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.


Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав, к сожалению, трудно.


Тех нет объятий, чтоб не разошлись
Как стрелки в полночь.


Генерал! Наши карты — дерьмо. Я пас.


Я знал, что я существую,
пока ты была со мною.


Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно.


Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».


Ночь; дожив до седин, ужинаешь один,
Сам себе быдло, сам себе господин.


Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.


Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.


Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и не важно.


Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь человеку нужна, как минимум,
ещё одна жизнь. И я эту долю прожил.


… знаю по своему опыту, что чем меньше информации получает твой мозг, тем сильнее работает воображение.


Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это —
города, человеков, но для начала зелень.


Смерть — это то, что бывает с другими.


Только пепел знает, что значит сгореть дотла.


Нет, мы не стали глуше или старше,
мы говорим слова свои, как прежде,
и наши пиджаки темны все так же,
и нас не любят женщины все те же.


Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.


Вот, смотрите, кот. Коту совершенно наплевать, существует ли общество «Память». Или отдел идеологии при ЦК. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже этого кота?


Объект любви не хочет быть объектом любопытства.


Ты — никто, и я — никто. Вместе мы — почти пейзаж.


На каком-то этапе понял, что я сумма своих действий, поступков, а не сумма своих намерений.

Свобода — это когда забываешь отчество у тирана.


… Видимо, земля
воистину кругла, раз ты приходишь
туда, где нету ничего, помимо
воспоминаний.


Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно.


Все будут одинаковы в гробу,
Так будем хоть при жизни разнолики!


Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.


Как легко нам дышать,
оттого что подобно растенью
в чьей-то жизни чужой
мы становимся светом и тенью…


Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если вам необходимо бунтовать, бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень; дистанция такова, что вы не можете промахнуться.


Как хорошо, что некого винить,
Как хорошо, что ты никем не связан,
Как хорошо, что до смерти любить
Тебя никто на свете не обязан.


Засвети же свечу
на краю темноты.
Я увидеть хочу
то, что чувствуешь ты.


Умеющий любить умеет ждать…


Одиночество есть человек в квадрате.


… и я рад, что на свете есть расстояния более
немыслимые, чем между тобой и мною.


Страшный суд — страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.


Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Из всех частей тела наиболее бдительно следите за вашим указательным пальцем, ибо он жаждет обличать. Указующий перст есть признак жертвы — в противоположность поднятым в знаке Victoria среднему и указательному пальцам, он является синонимом капитуляции. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить.


Глаза их полны заката,
Сердца их полны рассвета.


Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.


Человек есть то, что он читает.


Наши изделия говорят о нас больше, чем наши исповеди.


Как жаль, что тем, чем стало для меня
твоё существование, не стало
моё существованье для тебя.


Человек — это шар, а душа — это нить.


К сожаленью, в наши дни не только ложь, но и простая правда нуждается в солидных подтвержденьях и доводах.


Любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением.


Человек привык себя спрашивать: кто я? Там, учёный, американец, шофёр, еврей, иммигрант… А надо бы всё время себя спрашивать: не говно ли я?


Есть преступления более тяжкие, чем сжигать книги. Одно из них — не читать их.


В отличие от животных, человек уйти способен от того, что любит.


Грубо говоря, нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности.


Всякое творчество есть по сути своей молитва.


Ни тоски, ни любви, ни печали,
ни тревоги, ни боли в груди,
будто целая жизнь за плечами
и всего полчаса впереди.


У меня нет принципов, у меня есть только нервы.


И не могу сказать, что не могу жить без тебя — поскольку я живу.


… Для того, чтоб понять по-настоящему, что есть та или иная страна или то или иное место, туда надо ехать зимой, конечно. Потому что зимой жизнь более реальна, больше диктуется необходимостью. Зимой контуры чужой жизни более отчетливы. Для путешественника это — бонус.


Человек размышляет о собственной жизни, как ночь о лампе.


Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?


Постепенно действительность превращается в недействительность


Навсегда расстаёмся с тобой, дружок.
Нарисуй на бумаге простой кружок.
Это буду я: ничего внутри.
Посмотри на него — и потом сотри.


Любовь, в общем, приходит со скоростью света; разрыв – со скоростью звука.


Самая надежная защита против зла состоит в крайнем индивидуализме, оригинальности мышления, причудливости, даже — если хотите — эксцентричности. То есть в чем-то таком, что невозможно подделать, сыграть, имитировать; в том, что не под силу даже прожженному мошеннику.


Не в том суть жизни, что в ней есть,
но в вере в то, что в ней должно быть.


Жизнь — так, как она есть, — не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным. И человеческий выбор на сегодняшний день лежит не между Добром и Злом, а скорее между Злом и Ужасом. Человеческая задача сегодня сводится к тому, чтобы остаться добрым в царстве Зла, а не стать самому его, Зла, носителем.


Я сижу у окна, обхватив колени,
В обществе собственной грузной тени.


Зима – честное время года.


Люди вышли из того возраста, когда прав был сильный. Для этого на свете слишком много слабых. Единственная правота — доброта. От зла, от гнева, от ненависти — пусть именуемых праведными — никто не выигрывает. Мы все приговорены к одному и тому же: к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрете Вы, их читающий. Останутся наши дела, но и они подвергнутся разрушению. Поэтому никто не должен мешать друг другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их еще усложнять.


Каждая могила — край земли.


Есть только две поистине захватывающие темы, достойные серьёзных рассуждений: сплетни и метафизика.


… вся вера есть не более, чем почта
в один конец.


Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.


Наряду с землей, водой, воздухом и огнем, деньги — суть пятая стихия, с которой человеку чаще всего приходится считаться.


Человек одинок, как мысль, которая забывается.


Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.


Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна.


Одиночество учит сути вещей, ибо суть их тоже
одиночество.


До какой синевы могут дойти глаза? До какой тишины
Может упасть безучастный голос?


Поздравляю себя
с этой ранней находкой, с тобою,
поздравляю себя
с удивительно горькой судьбою..


Вообще система вас угробить может только физически. Ежели система вас ломает как индивидуума, это свидетельство вашей собственной хрупкости. И смысл данной системы, может быть, именно в том, что она выявляет хрупкость эту, сущность человека вообще, наиболее полным образом. Если, конечно, она его не уничтожает физически.


И младенец в колыбели,
Слыша «баюшки-баю»,
Отвечает: «мать твою!»


Одушевлённый мир не мой кумир.


Меня смущает вычесть
одно из двух количеств
в пределах дня.


Я не верю в политические движения, я верю в личное движение, в движение души, когда человек, взглянувши на себя, устыдится настолько, что попытается заняться какими-нибудь переменами: в себе самом, а не снаружи. Вместо этого нам предлагается дешевый и крайне опасный суррогат внутренней человеческой тенденции к переменам: политическое движение, то или иное. Опасный более психологически, нежели физически. Ибо всякое политическое движение есть форма уклонения от личной ответственности за происходящее.


Только рыбы в морях знают цену свободе.


Я ищу. Я делаю из себя человека.


— Боюсь, тебя привлекает клетка,
и даже не золотая.
Но лучше петь, сидя на ветке; редко
поют, летая.


Разбегаемся все. Только смерть нас одна собирает.


Не читайте стихи как прозу. Поэзия — не информация. Информация стихотворения заключена в его мелодии.


Обычно тот, кто плюет на Бога,
плюет сначала на человека.


Так, дохнув на стекло, выводят инициалы
тех, с чьим отсутствием не смириться;
и подтек превращает заветный вензель
в хвост морского конька.


День кончился. И с точки зренья дня
всё было вправду кончено.


И всякий раз после его визитов она была немного не в себе.


… прощающий всегда больше самой обиды и того, кто обиду причиняет.


Вот я стою в распахнутом пальто,
и мир течёт в глаза сквозь решето,
сквозь решето непониманья.


Потому что становишься тем,
на что смотришь, что близко видишь.


Лучший вид на этот город — если сесть в бомбардировщик.


Плохо, ежели мир вовне
изучен тем, кто внутри измучен.


… И в полынье
лучше барахтаться, чем в вязком, как мёд, вранье.


Губят тебя твои же концептуальные и аналитические замашки, например, когда при помощи языка анатомируешь свой опыт и тем лишаешь сознание всех благ интуиции.


Что-то в их лицах есть,
что противно уму.
Что выражает лесть
неизвестно кому.


Здесь, на земле,
от нежности до умоисступленья
все формы жизни есть приспособленье.


Мир одеял разрушен сном.
Но в чьем-то напряженном взоре
маячит в сумраке ночном
окном разрезанное море.


… в целом отношения между реальностью и произведением искусства далеко не такие близкие, как уверяют нас критики. Можно пережить бомбардировку Хиросимы или просидеть четверть века в лагере и ничего не произвести, тогда как одна бессонная ночь может дать жизнь бессмертному стихотворению. Будь взаимодействие между пережитым и искусством таким тесным, как нам вбивали в голову начиная с Аристотеля и дальше, у нас в наличии было бы сейчас гораздо больше — как в количественном, так и в качественном отношении — искусства, чем мы имеем. При всём многообразии и в особенности ужасах пережитого в двадцатом веке большая часть содержимого наших полок просится в макулатуру.


Многие — собственно, все! — в этом, по крайней мере,
мире стоят любви…


Это трудное время. Мы должны пережить, перегнать эти годы,
С каждым новым страданьем забывая былые невзгоды,
И встречая, как новость, эти раны и боль поминутно,
Беспокойно вступая в туманное новое утро.


И вся-то жизнь — биенье сердца,
И говор фраз, да плеск вины,
И ночь под лодочкою секса
По слабой речке тишины.


Трагедия — это когда я порезал себе палец. Комедия — когда вы провалились в открытый канализационный люк и сломали себе шею.


Если президенты не могут делать этого со своими женами, они делают это со своими странами.


Если много мужчин собираются вместе, это, скорее всего, война.


Ты это – я; потому что кого же мы любим, как не себя?


Видимо, земля воистину кругла, раз ты приходишь туда, где нету ничего, помимо воспоминаний.


Жизнь на три четверти — узнавание Себя в нечленораздельном вопле.

произведение относится к этим разделам литературы в нашей библиотеке:
Оцените творчество автора:
( Пока оценок нет )
Поделитесь текстом с друзьями:
Lit-Ra.su
Напишите свой комментарий: