Три сердца даны осьминогу.
А тут, среди лет, среди зим,
Не то что с тремя, а, ей–богу,
Не знаешь, как сладить с одним.
И это не поза. Не фраза.
Не домыслов хитрая нить.
Три сердца — чтоб клясться три раза?
Чтоб сразу трех женщин любить?
Чтоб ярче других разгореться?
Любить, несмотря на отказ?
И если отвергнуто сердце —
То два ещё есть про запас?
И так же, как в притчах Гомера,
Как в древних молитвах нагих,
В одном из них прячется вера,
Любовь и надежда в других?
А может быть, просто весною,
Когда зацветёт благодать,
Под вешней под этой луною
Три сердца любимой отдать?
Позвать её в песню? В дорогу?
Считать, что ты трижды любим?
Три сердца даны осьминогу.
А я всё не слажу с одним.