Бюрократиада Владимир Маяковский

Краткий анализ стихотворения «Бюрократиада — Владимир Маяковский»

Суть произведения: Сатирическое и остросоциальное изображение раздутого советского управленческого аппарата, где простая бумажка или инициатива проходит бесконечный, бессмысленный круговорот инстанций.

Главная мысль: Механистичная, бездушная бюрократия убивает живое дело, превращая государственное управление в абсурдную «сказку про белого бычка», и требует радикального уничтожения.

Паспорт произведения

Автор:

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930)

Год написания:

1922 (Период перехода к НЭПу и формирования нового советского госаппарата)

Литературное направление:

Футуризм (с ярко выраженным переходом к утилитарному искусству, «литературе факта» и социальной сатире ЛЕФа).

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Акцентный стих (тоническая система стихосложения). Ритм задается количеством ударений в строке, количество безударных слогов свободно. Характерная авторская разбивка строк («лесенка») служит для интонационного выделения смысловых центров.

Тема:

Бюрократизм, волокита

Текст стихотворения

Прабабушка бюрократизма
Бульвар.
Машина.
Сунь пятак —
что-то повертится,
пошипит гадко.
Минуты через две,
приблизительно так,
из машины вылазит трехкопеечная
шоколадка.
Бараны!
Чего разглазелись кучей?!
В магазине и проще,
и дешевле,
и лучше.
Вчерашнее
Черт,
сын его
или евонный брат,
расшутившийся сверх всяких мер,
раздул машину в миллиарды крат
и расставил по всей РСФСР.
С ночи становятся людей тени.
Тяжелая — подъемный мост! —
скрипит,
глотает дверь учреждений
извивающийся человечий хвост.
Дверь разгорожена.
Еще не узка им!
Через решетки канцелярских баррикад,
вырвав пропуск, идет пропускаемый.
Разлилась коридорами человечья река.
(Первый шип —
первый вой —
«С очереди сшиб!»
«Осади без трудовой!»)
— Ищите и обрящете,-
пойди и «рящь» ее!-
которая «входящая» и которая «исходящая»?!
Обрящут через час — другой.
На рупь бумаги — совсем мало! —
всовывают дрожащей рукой
в пасть входящего журнала.
Колесики завертелись.
От дамы к даме
пошла бумажка, украшаясь номерами.
От дам бумажка перекинулась к секретарше.
Шесть секретарш от младшей до старшей!
До старшей бумажка дошла в обед.
Старшая разошлась.
Потерялся след.
Звезды считать?
Сойдешь с ума!
Инстанций не считаю — плавай сама!
Бумажка плыла, шевелилась еле.
Лениво ворочались машины валы.
В карманы тыкалась,
совалась в портфели,
на полку ставилась,
клалась в столы.
Под грудой таких же
столами коллегий
ждала,
когда подымут ввысь ее,
и вновь
под сукном
в многомесячной неге
дремала в тридцать третьей комиссии.
Бумажное тело сначала толстело.
Потом прибавились клипсы — лапки.
Затем бумага выросла в «дело» —
пошла в огромной синей папке.
Зав ее исписал на славу,
от зава к замзаву вернулась вспять,
замзав подписал,
и обратно
к заву
вернулась на подпись бумага опять.
Без подписи места не сыщем под ней мы,
но вновь
механизм
бумагу волок,
с плеча рассыпая печати и клейма
на каждый
чистый еще
уголок.
И вот,
через какой-нибудь год,
отверз журнал исходящий рот.
И, скрипнув перьями,
выкинул вон
бумаги негодной — на миллион.
Сегодняшнее
Высунув языки,
разинув рты,
носятся нэписты
в рьяни,
в яри…
А посередине
высятся
недоступные форты,
серые крепости советских канцелярий.
С угрозой выдвинув пики — перья,
закованные в бумажные латы,
работали канцеляристы,
когда
в двери
бумажка втиснулась:
«Сокращай штаты!»
Без всякого волнения,
без всякой паники
завертелись колеса канцелярской механики.
Один берет.
Другая берет.
Бумага взад.
Бумага вперед.
По проторенному другими следу
через замзава проплыла к преду.
Пред в коллегию внес вопрос:
«Обсудите!
Аппарат оброс».
Все в коллегии спорили стойко.
Решив вести работу рысью,
немедленно избрали тройку.
Тройка выделила комиссию и подкомиссию.
Комиссию распирала работа.
Комиссия работала до четвертого пота.
Начертили схему:
кружки и линии,
которые красные, которые синие.
Расширив штат сверхштатной сотней,
работали и в праздник и в день субботний.
Согнулись над кипами,
расселись в ряд,
щеголяют выкладками,
цифрами пещрят.
Глотками хриплыми,
ртами пенными
вновь вопрос подымался в пленуме.
Все предлагали умно и трезво:
«Вдвое урезывать!»
«Втрое урезывать!»
Строчил секретарь —
от работы в мыле:
постановили — слушали,
слушали — постановили…
Всю ночь,
над машинкой склонившись низко,
резолюции переписывала и переписывала машинистка.
И…
через неделю
забредшие киски
играли листиками из переписки.
Моя резолюция
По-моему,
это
— с другого бочка —
знаменитая сказка про белого бычка.
Конкретное предложение
Я,
как известно,
не делопроизводитель.
Поэт.
Канцелярских способностей у меня нет.
Но, по-моему,
надо
без всякой хитрости
взять за трубу канцелярию
и вытрясти.
Потом
над вытряхнутыми
посидеть в тиши,
выбрать одного и велеть:
«Пиши!»
Только попросить его:
«Ради бога,
пиши, товарищ, не очень много!»

Толкование устаревших слов

Нэписты

Предприниматели, торговцы и дельцы периода Новой экономической политики (НЭП), проводившейся в Советской России в 1920-е годы.

Зав, замзав, пред

Сложносокращенные слова-канцеляризмы ранней советской эпохи: заведующий, заместитель заведующего, председатель. Маяковский использует их для демонстрации уродливости бюрократического языка.

Трудовая

Трудовая книжка. В первые годы советской власти она часто служила не только документом об учете стажа, но и важнейшим удостоверением личности, дававшим право на пайки и льготы.

Пленум, коллегия, тройка

Формы коллективного руководства и заседаний в советском государственном аппарате, часто превращавшиеся в инструменты затягивания реальных решений.

Глубокий анализ

Средства художественной выразительности

Композиция и лирический герой

Архитектоника стихотворения выстроена по принципу хронотопа и смысловой градации. Оно четко делится на пять частей-глав: «Прабабушка бюрократизма» (историческая преамбула), «Вчерашнее» (зарождение монстра), «Сегодняшнее» (кульминация абсурда), «Моя резолюция» (авторская оценка) и «Конкретное предложение» (вывод). Динамика произведения развивается от образа примитивного автомата по выдаче шоколадок к колоссальной бюрократической крепости, осаждаемой гражданами.

Лирический субъект — поэт-трибун, резко противопоставляющий себя «делопроизводителям». Он смотрит на суету канцелярий сверху вниз, выступая в роли социального хирурга. Его голос звучит безапелляционно, а в финале он переходит от наблюдения к прямому, почти анархическому призыву к действию: «взять за трубу канцелярию и вытрясти».

Тематика и проблематика

Идейно-художественное своеобразие «Бюрократиады» заключается в исследовании онтологического конфликта между живым человеком и механистической государственной системой. Главная проблема — парадокс бюрократии: любая попытка системы реформировать саму себя («сокращай штаты!») приводит лишь к экспоненциальному росту аппарата (создание комиссий, подкомиссий, расширение штата «сверхштатной сотней»). Маяковский высмеивает подмену реального дела бумажной симуляцией, где процесс ради процесса становится важнее результата.

История создания

Стихотворение было написано в 1922 году. В этот период молодое советское государство, перешедшее к Новой экономической политике (НЭП), столкнулось с неожиданной проблемой: новый управленческий аппарат не только унаследовал худшие черты дореволюционной имперской канцелярии, но и многократно их гипертрофировал. Маяковский, активно сотрудничавший с газетой «Известия», создал целый цикл сатирических произведений на эту тему (самое известное из которых — «Прозаседавшиеся», удостоившееся похвалы В.И. Ленина). Поэт, искренне веривший в идеалы революции, воспринимал бюрократизм как внутреннюю контрреволюцию, ржавчину, разъедающую советский строй изнутри.

Экспертный взгляд

В «Бюрократиаде» Маяковский выступает не просто как сатирик, но как проницательный социолог, предвосхитивший законы Паркинсона за десятилетия до их формулирования. Поэт гениально фиксирует момент отчуждения: бюрократический аппарат, созданный для обслуживания нужд общества, обретает автономию и начинает обслуживать исключительно самого себя. Метаморфоза бумажки, которая обрастает «лапками-клипсами» и превращается в полновесное «дело», сродни кафкианскому абсурду, однако реакция Маяковского принципиально иная. Там, где Кафка видит экзистенциальный ужас и безысходность, русский футурист предлагает агрессивное, витальное разрушение формы.

Особого внимания заслуживает работа поэта с языком. Маяковский сталкивает в тексте две лингвистические стихии: мертвый, рубленый канцелярит («замзав», «исходящая», «постановили — слушали») и живую, пульсирующую, часто грубую разговорную речь («евонный брат», «вытрясти», «разглазелись кучей»). Это лингвистическое столкновение на уровне лексики отражает главный социальный конфликт эпохи.

Финал стихотворения («знаменитая сказка про белого бычка») десакрализирует государственную машину. Сводя деятельность министерств и ведомств к детской докучной сказке, лирический герой лишает бюрократию её мнимого величия, превращая грозные «крепости» в нелепый балаган, который достаточно просто «вытрясти за трубу».

Частые вопросы

В чем смысл названия «Бюрократиада»?

Суффикс «-иада» (по аналогии с «Илиадой», «Олимпиадой») традиционно используется для обозначения масштабных, эпических событий. Маяковский использует этот прием с едкой иронией: он показывает, что возня с бумажками и заседания комиссий стали главным, раздутым «эпосом» современной ему советской реальности.

Как лирический герой предлагает бороться с волокитой?

Герой предлагает радикальный, утрированный метод: буквально перевернуть и «вытрясти» всю канцелярию, разогнав раздутый штат. На месте тысяч бездельников он предлагает оставить только одного человека с единственной просьбой: «пиши, товарищ, не очень много!». Это метафора полного слома неэффективной системы.

Кого автор называет «прабабушкой бюрократизма»?

В первой строфе стихотворения Маяковский описывает механический автомат по продаже шоколадок, который стоял на бульваре. Бросая монету, человек запускает бездушный механизм шестеренок. Этот примитивный торговый аппарат поэт метафорично называет предком («прабабушкой») гигантской государственной машины, которая так же механистично и бездушно пережевывает человеческие судьбы и бумаги.