Вон самогон Владимир Маяковский

Краткий анализ стихотворения «Вон самогон — Владимир Маяковский»

Суть произведения: Это остросоциальный агитационный текст, рассказывающий историю зажиточного села, которое было полностью разорено из-за диверсии классовых врагов, споивших крестьян.

Главная мысль: Алкоголизм — это не просто бытовой порок, а идеологическое оружие в руках противников советской власти, способное уничтожить все экономические и социальные достижения революции.

Паспорт произведения

Автор:

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930)

Год написания:

1923 (Эпоха НЭПа и активной государственной антиалкогольной кампании)

Литературное направление:

Футуризм (с ярко выраженными элементами советского агитпропа и социального реализма).

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Акцентный стих (тоническое стихосложение). Метрическая сетка опирается на количество ударений в строке при произвольном количестве безударных слогов. Текст графически организован в знаменитую «лесенку» Маяковского для выделения смысловых и интонационных пауз.

Тема:

Вред пьянства, классовая борьба, саботаж

Текст стихотворения

Вон самогон!
Эй, иди,
подходи, крестьянский мир!
Навостри все уши —
и слушай!
Заливайся, песня!
Пой и греми!
Залетай в крестьянские уши!
Кто не хочет из вас
в грязи,
под плетнем
жизнь окончить смертью сучьей —
прочитай про это,
послушай о нем,
вникни в этот серьезный случай.
Село Малые Тишки
Недалёко от нас,
то ль на некой горе,
то ли просто
на маленькой вышке,
помещается
на реке на Туре
деревушка —
Малые Тишки.
Деревушкой ее называют зря.
Хоть домов полсотни менее,
но на каждом из них
крыша —
точно заря,
каждый двор —
не двор, а имение.
Лет пяток назад
жил во всех домах
генерал,
помещик Дядин.
А мужик глядел
да шапчонку ломал,
да слюну облизывал, глядя.
В Октябре
с генерала спустили жир:
подавай, мол, обратно наше!
Дернул Дядин в Париж,
а мужик зажил.
Жил и жил себе полной чашей.
Новый школьный дом
украшает луг.
(Не к лицу коммуне дурак-то!)
Электрический ходит в поле плуг,
громыхает электротрактор.
Каждый весел и сыт,
обут и здоров.
У детишек
не щеки, а пышки.
Так,
распеснив песни из всех дворов,
проживали Малые Тишки.
Степанида Саврасовна Водкина
Лишь одна с по-над краю стоит изба,
курьей ножкой держится еле,
на карнизах на всех
ободра́лась резьба,
ветер дует
и хлещет в щели.
Здесь, паучьей нитью обо́ткана,
проживала
меж ветра вывшего
Степанида Саврасовна Водкина,
станового супруга
бывшего.
Степанидин муж
был известен всем.
Кто
в селе
станового выше?
Все четырнадцать шкур,
а не то что семь
норовил содрать он с Тишек.
Обдирал становой
целых 20 лет.
20 — жили воя и ноя.
Становой жирел,
и жена —
ранет,
щекопузье блестит наливное.
Да коммуна пришла,
кумачом хохоча,
постреляла для верности вящей.
В ту же ночь
становой
задал стрекоча,
не простясь аж
с супругою спящей.
Поодряб Степанидиных щек ранет,
стали щеки
из розовых
белые.
Телеса
постепенно сошли на нет,
из упругих стали дебелые.
Подвело от голодных харчей живот.
Дрожью ежась от каждого чиха,
прощена добротой мужиков
и живет,
только в ночь выходя,
как сычиха.
Днем в окно глядит,
как собака на кость,
рада всем перегрызть бы глотки она.
Так жила,
притаив до времени злость,
Степанида Саврасовна Водкина.
Черное дело
Спят мужик и баба,
корова и бык.
Ночь.
Луна в небесах
рассияла лик,
небо вызвездя в лучшем виде.
Лишь один
оборванец
крадется…
и шмыг
в подворотнюю щель —
к Степаниде.
Степанида задвижку открыла на стук,
получила записку в руки из рук;
слов не слыша меж крысьего писку,
поднесла записку
под лунный круг,
под луною
читает записку.
Прочитала раз,
перечла еще.
Под ногами
от слез
лужа.
Слезы радости мчат со всех щек.
Оказалось —
записка от мужа.
«Степанида моя,
Степанида-свет,
чтоб покончить с властью Советов,
выполняй досконально мой совет,
делай так-то…
это и это…
Твой супруг
Ферапонт Водкин».
А под Водкиным
росчерк короткий.
А еще через ночь,
в тот же час
точь-в-точь,
не будить стараясь народа,
подкатила к калитке
и целую ночь
разгружалась бесшумно подвода.
Протащили в окно
пару длинных труб,
100 бутылей, скрытых корзиною,
протащили какой-то тяжелый куб
да еще
кишки резинные.
Семь ночей
из-за ставен горел огонек.
Уловило б чуткое ухо
за стеной возню
да шарканье ног,
да печурку —
пыхтела глухо.
Через семь ночей,
через дней через семь,
вышла
днем
Степанида —
другая совсем.
По губам,
как игривая рыбка,
то и дело ныряла улыбка.
Самогонный дух
Через день
столпился народ у ворот,
занят важным одним вопросом:
чем-то воздух несет?
Разгалделся народ,
в удивлении тянет носом.
А по воздуху,
сквозь весеннюю ясь,
заползая и в ноздри
и в глотки,
над избой Степанидьей, дымком раскурясь,
вьется дух
самогонки-водки.
Бывший пьяница Пров говорит:
«Эге!
Не слыхал я давно запашочка».
Будто бес какой появился в ноге —
Прова
запах
тянет пешочком.
Прова запах
за ногу ведет и ведет,
в ухо шепчет:
«Иди!
Разузнай-ка».
К хате Водкиной вывел,
поставил,
и вот —
на крыльце
появилась хозяйка.
А народ валит, —
верь мне или не верь, —
то ль для вида,
а то ль для принятия мер,
но к дверям Степанидина дома
даже Петр пришел
милиционер,
даже —
члены волисполкома.
Ярый трезвенник Петр
растопырил рот,
выгнул грудь для важности вида
да как гаркнет:
«Ты что ж!
Разорять народ?
Али хочешь в острог, Степанида?»
А хозяйка в ответ:
«Что пристал, как репей?!
Мужикам служу —
не барам.
Мне не надо рублей —
подходи и пей!
Угощаю всех
даром».
Пров затылок чешет:
«Не каждый, мол, день
преподносят такие подарки».
Пров шагнул,
остальные за ним —
на ступень.
«Не умрем, чай,
с одной-то чарки».
Выпил рюмку —
прошла волшебством по душе.
По четвертой —
пришло веселье.
И не рюмками —
четвертями уже
лижут все даровое зелье.
Утро.
Вышли все,
не чуют земли.
Встали свиньями
на четвереньки.
С закоулков проселочных пыль мели:
бородища —
мокрые веники.
Не дошли до дому ни Петр,
ни Пров:
Петр в канаву слег,
Пров свалился в ров.
Прова
утром
нашли в трясине —
щеки синему
выгрызли свиньи.
Хмель
Полдень.
Встал народ.
Негодящий вид.
Перекошены наискось лица.
В животе огонь,
голова трещит, —
надо, значит,
опохмелиться.
Потащились
все, кто ходить еще мог,
к Степаниде идут
на крылечко.
Так же
вьется соблазном над хатой
дымок.
Ткнули дверь.
Да не тут-то было!
Замок
изнутри просунут в колечко.
«Степанида, — орут, —
вылезай помочь!»
Пузо сжали,
присели на корточки.
«К черту лешему!
Убирайтесь прочь! —
Степанидин голос
из форточки. —
Попоила раз —
и довольно, чать! —
заорала Водкина гневно. —
Угостила раз —
не всегда ж угощать?!
Затаскались сюда
ежедневно!
Вы у честной вдовы —
не в питейном, чай!
Да и где это видано в мире,
чтоб не только водку,
хотя бы чай
подавали бесплатно в трактире?!»
Но в ответ на речь
пуще прежнего гул:
«Помоги, Степанида Саврасовна».
«Помогу, —
говорит, —
да гони деньгу».
Почесались.
«Ладно.
Согласны».
Осушили сегодня пару посуд,
а назавтра —
снова похмелье.
Снова деньги несут.
Самогон пососут —
протрезвели
и снова за зелье.
Тек рекой самогон.
Дни за днями шли.
Жгло у пьяниц живот крапиво́ю,
Растряслись вконец мужичьи кошли,
всё
до ниточки пьют-пропивают.
Всё, что есть в селе,
змей зеленый жрет, —
вздулся, полселения выев.
Всё бросают зеленому зме́ищу в рот,
в пасть зубастую,
в зевище змиев.
Великое разорение
Самогонный потоп
заливает-льет,
льет потоп
и не хочет кончиться.
Вымирает народ,
нищает и мрет,
лишь жиреет вовсю самогонщица.
Над деревней
царит самогонище-гад,
весь достаток Водкиной отдан.
Урожай —
и тот заложили в заклад
вплоть до 28-го года.
У любого
на морде
от драк полоса.
Не услышишь поющего голоса.
Только в плаче
меж драк
визжат голоса:
муж
жене
выдирает волосы.
Переехала Водкина в школьный дом:
«Неча зря, мол, учиться в школах».
А учителя — в хлев:
«Проживет и в нем».
Рос в селе за олухом олух.
Половину домов
пережрал пожар,
на другой —
поразлезлись крыши.
В поле
тракторы
пережрала ржа.
Мост —
и то на ладан дышит.
Что крепила
на пользу
советская власть —
постарались развеять прахом.
Все, что коплено год,
можно в час раскрасть, —
и раскрали
единым махом.
Только чаще
болезнь забирается в дом,
только смерть обжирается досыта,
да растут ежедневно
холм за холмом
на запущенной глади погоста.
Да в улыбку расплылись наши враги:
поп,
урядник
и старый помещик.
Пей еще —
и погиб,
и не сдвинешь ноги,
и помещик вопьется, как клещи.
Вот и вся история
кончена,
зря не стоит болтать лишка.
Так пришла
из-за самогонщины
богатейшей деревне крышка.
Слушай, крестьянин!
Эй, иди,
подходи, крестьянский мир!
Навостри все уши —
и слушай!
Заливайся, песня!
Пой и греми!
Залетай в крестьянские уши!
Кто не хочет из вас
в грязи,
под плетнем
дни закончить смертью сучьей, —
прочитай про это,
подумай о нем,
вникни в этот правдивый случай.
Чтоб и вас
самогонка
в гроб не свела —
всех,
кто гонит яд-самогон,
выгоняй из деревни,
гони из села,
из станиц
вышвыривай вон!
Чтоб республика наша
не кончила дни,
самогонную выпив отраву, —
самогонщиков банду
из сел
гони!
Выгоняй самогонщиц ораву!
Выгоняй, кто поит,
выгоняй, кто пьет!
Это — гниль.
Нужна кому она?!
Только тот, кто здоров, —
крестьянству оплот,
лишь от них расцветает коммуна.

Толкование устаревших слов

Становой (пристав)

Полицейская должность в Российской империи, руководитель стана (административно-полицейской единицы уезда). В советской риторике — символ угнетения и произвола.

Кумач

Хлопчатобумажная ткань красного цвета. В контексте стихотворения выступает как метонимия революции и советской власти.

Волисполком

Волостной исполнительный комитет — орган местной советской власти в сельской местности в первые годы после революции.

Четверть

Старинная русская мера объема жидкостей, равная примерно 3 литрам (четвертая часть ведра). Использовалась для измерения количества водки.

Кошель

Кошелек, мешочек для хранения денег. «Растряслись кошли» означает полное разорение.

Глубокий анализ

История создания

Стихотворение «Вон самогон» было создано Владимиром Маяковским в 1923 году, в период Новой экономической политики (НЭП). В это время молодая советская республика столкнулась с тяжелейшим социальным кризисом — массовым самогоноварением в деревнях. Государственная монополия на алкоголь была отменена еще до революции, а в условиях экономической нестабильности крестьяне переводили излишки зерна в спирт. Маяковский, будучи рупором эпохи и активным участником «Окон РОСТА», создавал агитационные стихи, которые должны были быть понятны самым широким массам. Поэт рассматривал пьянство не просто как социальную болезнь, но как контрреволюционный саботаж, что ярко отражено в идейно-художественном своеобразии данного текста.

Тематика и проблематика

Центральная тема произведения — губительное влияние алкоголя на жизнь крестьянства и процесс социалистического строительства. Проблематика стихотворения выходит за рамки бытового морализаторства: Маяковский переводит конфликт в плоскость классовой борьбы. Самогон здесь — это оружие недобитой буржуазии (помещиков, попов, бывших полицейских). Автор показывает стремительную деградацию общества: от сытой коммуны, где «электрический ходит в поле плуг», до полного разорения, где «свиньи выгрызли щеки», а «смерть обжирается досыта». Ключевой мотив — ответственность каждого за судьбу республики.

Композиция и лирический герой

Композиционная структура стихотворения подчинена законам эпического жанра с элементами сказочного нарратива, но вписана в жесткий каркас агитпропа. Текст делится на четкие смысловые блоки (хронотоп до и после трагедии):

• Пролог (Запев): Обращение лирического субъекта-трибуна к крестьянскому миру с призывом слушать.
• Экспозиция: Идиллическое описание села Малые Тишки после изгнания помещика.
• Завязка: Появление злодейки — жены станового Степаниды Водкиной и получение ею «инструкции» от мужа-эмигранта.
• Развитие действия: Разворачивание подпольного производства, бесплатная дегустация, формирование зависимости у крестьян.
• Кульминация: Великое разорение деревни, гибель техники, моральное и физическое падение жителей.
• Эпилог (Мораль): Прямой императивный призыв уничтожать самогонщиков ради спасения коммуны.

Лирический субъект здесь деперсонализирован — это голос самой Революции, строгий, громкий, не терпящий возражений прокурор и одновременно защитник трудового народа.

Средства художественной выразительности

Для создания контраста между светлым будущим и темным настоящим, а также для усиления эмоциональной тональности, Маяковский использует арсенал грубых, плакатных тропов.

Экспертный взгляд

Стихотворение «Вон самогон» демонстрирует уникальный синтез русского фольклора и авангардной политической сатиры. Маяковский гениально использует архетип «злой ведьмы» (Степанида, живущая в избе, которая «курьей ножкой держится еле»), чтобы маркировать классового врага понятными крестьянину кодами. При этом сказочный задел резко обрывается суровой натуралистичностью: ржавеющие тракторы, горящие школы, поножовщина и смерть. Это уже не просто сказка, это социальный хоррор 1920-х годов.

Интересна трансформация концепта «вредительства». Маяковский одним из первых в советской литературе формулирует мысль, что контрреволюция действует не только через открытые восстания или интервенцию, но и через разложение быта. Письмо мужа-белогвардейца из Парижа с инструкцией «как покончить с властью Советов» через водку — это блестящий образец конспирологического агитпропа, который мобилизовал массы эффективнее любых сухих декретов. Ритмика акцентного стиха, бьющая, словно удары молота, не оставляет читателю пространства для сомнений: перед ним враг, подлежащий уничтожению.

Частые вопросы

В чем главный смысл стихотворения «Вон самогон»?

Главный смысл заключается в том, что пьянство и самогоноварение являются не просто вредными привычками, а формой классовой борьбы. Маяковский показывает, что бывшие угнетатели (помещики и полиция) используют алкоголь как инструмент для уничтожения советской власти и разорения крестьянства изнутри.

Каким размером написано стихотворение?

Произведение написано акцентным стихом (тоническое стихосложение). Это характерный для Маяковского ритм, в котором учитывается только количество ударных слогов в строке, а число безударных между ними может свободно варьироваться. Текст разбит на смысловые доли с помощью знаменитой авторской «лесенки».

Почему Маяковский называет самогонщицу классовым врагом?

В тексте прямо указано, что Степанида Водкина — жена бывшего царского станового пристава. Она начинает варить самогон не просто ради наживы, а получив тайный приказ от сбежавшего за границу мужа. Таким образом, ее действия носят характер спланированной политической диверсии против молодой коммуны.