Маруся отравилась Владимир Маяковский

Краткий анализ стихотворения «Маруся отравилась»

Суть произведения: Трагикомическая и одновременно остросоциальная история о рабочей девушке, покончившей с собой из-за отсутствия модных лакированных туфель и предательства кавалера, зараженного мещанскими идеалами.

Главная мысль: Возрождение буржуазных ценностей, вещизма и слепое подражание западному образу жизни в эпоху НЭПа губительны для советской молодежи; истинная красота заключается в духовной и физической чистоте, а не в мещанских атрибутах роскоши.

Паспорт произведения

Автор:

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930)

Год написания:

1927 (Эпоха расцвета НЭПа, период обострения идеологической борьбы с мещанством)

Литературное направление:

Футуризм (в органичном синтезе с принципами зарождающегося социалистического реализма и острой социальной публицистики).

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Тонический (акцентный) стих со свободной рифмовкой и графическим выделением пауз (авторская «лесенка»).

Тема:

Обличение мещанства, вещизм, деградация идеалов.

Текст стихотворения

В Ленинграде девушка-работница отравилась, потому что у нее не было лакированных туфель, точно таких же, какие носила ее подруга Таня…
«Комс. правда»
Вечером после работы этот комсомолец уже не ваш товарищ. Вы не называйте его Борей, а, подделываясь под гнусавый французский акцент, должны называть его «Боб»…
«Комс. правда»
Из тучки месяц вылез,
молоденький такой…
Маруська отравилась,
везут в прием-покой.
Понравился Маруське
один
с недавних пор:
нафабренные усики,
расчесанный пробор.
Он был
монтером Ваней,
но…
в духе парижан,
себе
присвоил званье:
«электротехник Жан».
Он говорил ей часто
одну и ту же речь:
— Ужасное мещанство —
невинность
зря
беречь. —
Сошлись и погуляли,
и хмурит
Жан
лицо, —
нашел он,
что
у Ляли
красивше бельецо.
Марусе разнесчастной
сказал, как джентльмен:
— Ужасное мещанство —
семейный
этот
плен. —
Он с ней
расстался
ровно
через пятнадцать дней,
за то,
что лакированных
нет туфелек у ней.
На туфли
денег надо,
а денег
нет и так…
Себе
Маруся
яду
купила
на пятак.
Короткой
жизни
точка.
— Смер-тель-ный
я-яд
испит…
В малиновом платочке
в гробу
Маруся
спит.
Развылся ветер гадкий.
На вечер,
ветру в лад,
в ячейке
об упадке
поставили
доклад.
Почему?
В сердце
без лесенки
лезут
эти песенки.
Где родина
этих
бездарных романсов?
Там,
где белые
лаются моською?
Нет!
Эту песню
родила масса —
наша
комсомольская.
Легко
врага
продырявить наганом.
Или —
голову с плеч,
и саблю вытри.
А как
сейчас
нащупать врага нам?
Таится.
Хитрый!
Во что б ни обулись,
что б ни надели —
обноски
буржуев
у нас на теле.
И нет
тебе
пути-прямика.
Нашей
культуришке
без году неделя,
а ихней —
века!
И растут
черные
дурни
и дуры,
ничем не защищенные
от барахла культуры.
На улицу вышел —
глаза разопри!
В каждой витрине
буржуевы обноски:
какая-нибудь
шляпа
с пером «распри»,
и туфли
показывают
лакированные носики.
Простенькую
блузу нам
и надеть конфузно.
На улицах,
под руководством
Гарри Пилей,
расставило
сети
Совкино, —
от нашей
сегодняшней
трудной были
уносит
к жизни к иной.
Там
ни единого
ни Ваньки,
ни Пети,
одни
Жанны,
одни
Кэти.
Толча комплименты,
как воду в ступке,
люди
совершают
благородные поступки.
Всё
бароны,
графы — всё,
живут
по разным
роскошным городам,
ограбят
и скажут:
— Мерси, мусье, —
изнасилуют
и скажут:
— Пардон, мадам. —
На ленте
каждая —
графиня минимум.
Перо в шляпу
да серьги в уши.
Куда же
сравниться
с такими графинями
заводской
Феклуше да Марфуше?
И мальчики
пачками
стреляют за нэпачками.
Нравятся
мальчикам
в маникюре пальчики.
Играют
этим пальчиком
нэпачки
на рояльчике.
А сунешься в клуб —
речь рвотная.
Чешут
языками
чиновноустые.
Раз международное,
два международное,
но нельзя же до бесчувствия!
Напротив клуба
дверь пивнушки.
Веселье,
грохот,
как будто пушки!
Старается
разная
музыкальная челядь
пианинить
и виолончелить.
Входите, товарищи,
зайдите, подружечки,
выпейте,
пожалуйста,
по пенной кружечке!
Что?
Крою
пиво пенное, —
только что вам
с этого?!
Что даю взамен я?
Что вам посоветовать?
Хорошо
и целоваться,
и вино.
Но…
вино и поэзия,
и если
ее
хоть раз
по-настоящему
испили рты,
ее
не заменит
никакое питье,
никакие пива,
никакие спирты.
Помни
ежедневно,
что ты
зодчий
и новых отношений
и новых любовей, —
и станет
ерундовым
любовный эпизодчик
какой-нибудь Любы
к любому Вове.
Можно и кепки,
можно и шляпы,
можно
и перчатки надеть на лапы.
Но нет
на свете
прекрасней одежи,
чем бронза мускулов
и свежесть кожи.
И если
подыметесь
чисты́ и стройны́,
любую
одежу
заказывайте Москвошвею,
и…
лучшие
девушки
нашей страны
сами
бросятся
вам на шею.

Толкование устаревших слов

Нафабренные

Напомаженные, жестко зафиксированные специальной краской или мазью (фаброй) усы. Деталь, подчеркивающая искусственность и пижонство персонажа.

Прием-покой

Приемный покой, отделение скорой помощи в больнице.

Нэпачки

Авторский неологизм, обозначающий девушек эпохи НЭПа (Новой экономической политики), которые подражали западной моде, любили роскошь и праздный образ жизни.

Гарри Пиль

Популярный в 1920-е годы немецкий киноактер и режиссер, звезда приключенческих фильмов. Упоминается как символ западного масскульта.

Совкино

Советская киноорганизация-монополист того времени. Маяковский упрекает ее в тиражировании низкопробных буржуазных сюжетов, развращающих молодежь.

Москвошвей

Московский трест швейной промышленности, производивший стандартную, но доступную и практичную одежду для советских граждан.

Глубокий анализ

История создания

Стихотворение «Маруся отравилась» было написано Владимиром Маяковским в 1927 году. Этот период в истории СССР ознаменован расцветом Новой экономической политики (НЭП), которая, помимо оживления экономики, принесла с собой возрождение мещанского быта, расслоение общества и моду на западную потребительскую культуру. Произведение имеет строгую документальную основу, что подчеркивается двумя эпиграфами — реальными газетными выдержками из «Комсомольской правды». Маяковский, выступая в роли поэта-публициста, берет конкретные криминально-бытовые факты (самоубийство девушки из-за туфель и смену пролетарского имени Боря на буржуазное «Боб») и возводит их в ранг масштабной социальной трагедии.

Тематика и проблематика

Идейно-художественное своеобразие текста строится на остром социальном конфликте между подлинными пролетарскими ценностями и «вирусом» мещанства. Главная проблема, которую поднимает лирический субъект, — это незаметная, ползучая контрреволюция быта. Враг больше не идет в открытую атаку с саблей, он «таится» в витринах магазинов, в кинолентах «Совкино», в лакированных носиках туфель. Маяковский диагностирует духовный кризис молодежи: подмена понятий приводит к тому, что пошлость (в лице «электротехника Жана») начинает диктовать нормы морали, цинично оправдывая свою похоть борьбой с «ужасным мещанством», хотя сама является его квинтэссенцией.

Композиция и лирический герой

Архитектоника стихотворения четко делится на две неравные части, демонстрируя градацию пафоса. Первая часть — это сниженная, почти частушечная баллада о Марусе и Ваньке-Жане. Здесь доминирует иронично-трагическая интонация. Вторая часть — масштабный публицистический монолог лирического героя. Хронотоп расширяется от тесной комнатушки и гроба до масштабов всей страны. Лирический герой Маяковского выступает здесь как трибун, социолог и пророк. Он переходит от констатации факта («В малиновом платочке в гробу Маруся спит») к яростному обличению системы ложных ценностей, а в финале предлагает утопически-светлую альтернативу — культ здорового тела, чистоты помыслов и созидательного труда («бронза мускулов и свежесть кожи»).

Средства художественной выразительности

Для создания мощного эмоционального воздействия и сатирического эффекта автор использует богатый арсенал тропов и стилистических фигур:

Экспертный взгляд

Стихотворение «Маруся отравилась» представляет собой блестящий образец поэтической социологии. Владимир Маяковский одним из первых в советской литературе осознал, что победа в Гражданской войне не гарантирует победы в войне культурной. Трагедия маленькой фабричной девушки становится для поэта симптомом опасной болезни — реставрации капиталистического сознания через бытовые маркеры. Одежда, кино, манеры общения становятся инструментами идеологической диверсии.

Особого внимания заслуживает языковая игра Маяковского. Он гениально препарирует мещанский дискурс: Ваня становится Жаном, а подлость маскируется под свободу от «семейного плена». Финал произведения, где поэт призывает заменить погоню за тряпками эстетикой здорового тела («бронза мускулов»), перекликается с античными идеалами калокагатии, адаптированными под реалии советского конструктивизма. Это не просто стих, это манифест гигиены разума, актуальный и в современную эпоху тотального консьюмеризма.

Частые вопросы

О ком идет речь в эпиграфах к стихотворению?

Эпиграфы — это реальные цитаты из заметок газеты «Комсомольская правда» 1927 года. Маяковский использовал их, чтобы подчеркнуть абсолютную документальность и типичность описываемой проблемы: увлечение молодежи западной модой и иностранными именами в ущерб собственной культуре.

В чем смысл неологизмов «пианинить» и «виолончелить»?

Этими глаголами Маяковский пренебрежительно описывает ресторанную, кабацкую музыку эпохи НЭПа. Превращая существительные в глаголы действия, поэт подчеркивает механистичность, бездуховность и ремесленнический характер такого «искусства», служащего лишь фоном для пьянства.

Почему в финале упоминается «Москвошвей»?

«Москвошвей» (советский трест по производству одежды) противопоставляется в стихотворении заграничным «буржуевым обноскам». Маяковский призывает носить простую, утилитарную отечественную одежду, утверждая, что истинная привлекательность кроется в физическом здоровье («бронзе мускулов») и чистоте помыслов, а не в дорогих заграничных вещах.