Вы думаете, это бредит малярия Владимир Маяковский

Краткий анализ стихотворения «Вы думаете, это бредит малярия»

Суть произведения: Лирический герой находится в мучительном, сводящем с ума ожидании возлюбленной, которая в итоге приходит лишь для того, чтобы холодно сообщить о своем грядущем замужестве.

Главная мысль: Истинная, неразделенная страсть обладает колоссальной разрушительной силой, превращая душу человека в пылающее здание, из которого невозможно спастись.

Паспорт произведения

Автор:

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930)

Год написания:

1914–1915 (Период расцвета русского авангарда и начало Первой мировой войны)

Литературное направление:

Кубофутуризм. Произведение отличается урбанистической эстетикой, смелым словотворчеством (неологизмами), эпатажем и разрушением классической метрики, что характерно для раннего творчества поэта.

Жанр:

Поэма

Размер и метр:

Акцентный стих (тоническое стихосложение). Ритм задается не чередованием ударных и безударных слогов, а равным количеством ударений в строке, что создает эффект живой, напряженной, рваной разговорной речи.

Тема:

Неразделенная любовь, муки ожидания

Текст стихотворения

Вы думаете, это бредит малярия?
Это было,
было в Одессе.
«Приду в четыре»,— сказала Мария.
Восемь.
Девять.
Десять.
Вот и вёчер
в полную жуть
ушел от окон,
хмурый,
декабрый.
В дряхлую спину хохочут и ржут
канделябры.
Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!
Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце — холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.
И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любеночек.
Она шарахается автомобильных гудков.
Любит звоночки коночек.
Еще и еще,
уткнувшись дождю
лицом в его лицо рябое,
жду,
обрызганный громом городского прибоя.
Полночь, с ножом мечась,
догнала,
зарезала,—
вон его!
Упал двенадцатый час,
как с плахи голова казненного.
В стеклах дождинки серые
свылись,
гримасу громадили,
как будто воют химеры
Собора Парижской Богоматери.
Проклятая!
Что же, и этого не хватит?
Скоро криком издерется рот.
Слышу:
тихо,
как больной с кровати,
спрыгнул нерв.
И вот,—
сначала прошелся
едва-едва,
потом забегал,
взволнованный,
четкий.
Теперь и- он и новые два
мечутся отчаянной чечеткой.
Рухнула штукатурка в нижнем этаже.
Нервы —
большие,
маленькие, —
многие! —
скачут бешеные,
и уже
у нервов подкашиваются ноги!
А ночь по комнате тинится и тинится,—
из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.
Двери вдруг заляскали,
будто у гостиницы
не попадает зуб на зуб.
Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть»,—
а я одно видел:
вы — Джиоконда,
которую надо украсть!
И украли.
Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!
Дразните?
«Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий».
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!
Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?
И чувствую —
«я»
для меня мало.
Кто-то из меня вырывается упрямо.
Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле,—
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая п………а
из горящего публичного дома.
Люди нюхают —
запахло жареным!
Нагнали каких-то.
Блестящие!
В касках!
Нельзя сапожища!
Скажите пожарным:
на сердце горящее лезут в ласках.
Я сам.
Глаза наслезненные бочками выкажу.
Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!
Рухнули.
Ей выскочишь из сердца!
На лице обгорающем
из трещины губ
обугленный поцелуишко броситься вырос.
Мама!
Петь не могу.
У- церковки сердца занимается клирос!
Обгорелые фигурки слов и чисел
из черепа,
как дети из горящего здания.
Так страх
схватиться за небо
высил
горящие руки «Лузитании».
Трясущимся людям
в квартирное тихо
стоглазое зарево рвется с пристани.
Крик последний,—
ты хоть
о том, что горю, в столетия выстони!

Толкование устаревших слов

Канделябры

Декоративные подставки с разветвлениями для нескольких свечей. В тексте одушевляются, становясь враждебными свидетелями мук героя.

Коночки (конка)

Конно-железная городская дорога, вид общественного транспорта конца XIX — начала XX века, вагоны которого тянули лошади.

Химеры

В архитектуре — скульптурные изображения фантастических чудовищ, олицетворяющих пороки (особенно известны гаргульи и химеры на соборе Парижской Богоматери).

Лузитания

Британский трансатлантический пассажирский лайнер, торпедированный немецкой подлодкой в мае 1915 года. Символ внезапной, масштабной и неотвратимой катастрофы.

Клирос

Место в православном храме, предназначенное для хора и чтецов. Метафора утраты способности творить и петь из-за душевной боли.

Глубокий анализ

История создания

Данный текст представляет собой первую часть (вступление) знаменитой поэмы Владимира Маяковского «Облако в штанах». В основе произведения лежит реальный биографический факт — поездка футуристов в Одессу в январе 1914 года. Там двадцатиоднолетний поэт познакомился с красавицей Марией Денисовой. Маяковский влюбился стремительно и страстно, однако девушка, несмотря на симпатию к поэту, отказала ему, так как уже была помолвлена (вскоре она действительно вышла замуж). Этот болезненный личный опыт трансформировался в глобальный бунт против устоявшегося миропорядка. Первоначальное название поэмы — «Тринадцатый апостол» — было отвергнуто цензурой.

Тематика и проблематика

Центральная тема отрывка — трагедия неразделенной любви и экзистенциальное одиночество творца. Идейно-художественное своеобразие текста заключается в резком контрасте между внешней грубостью лирического субъекта («жилистая громадина», «глыба») и его внутренней, почти детской ранимостью («хочется звон свой спрятать в мягкое»). Проблематика расширяется от частной любовной драмы до конфликта гения и обывательского мира. Любовь здесь не просто чувство, а разрушительная стихия, космический катаклизм, сжигающий человека изнутри («пожар сердца»).

Композиция и лирический герой

Композиционная структура текста строится на принципе градации и линейного хронотопа ожидания, который постепенно сжимается и взрывается. Архитектоника отрывка делится на три смысловые части:

1. Ожидание: От четырех часов до полуночи. Время овеществляется, становится враждебным (падающий двенадцатый час).
2. Кульминация: Появление Марии с жестоким вердиктом («я выхожу замуж»). Внешнее спокойствие героя («пульс покойника»).
3. Развязка (внутренняя): Метафорический пожар. Распад личности, где «я» становится мало для вмещения боли.

Лирический герой гиперболизирован. Он — титан, урбанистический бунтарь, чьи нервы материализуются и танцуют чечетку, а сердце превращается в пылающий публичный дом и церковь одновременно.

Средства художественной выразительности

Для передачи предельного эмоционального напряжения Маяковский использует мощный арсенал авангардной поэтики:

Экспертный взгляд

Данный фрагмент является абсолютным шедевром русской авангардной поэзии, в котором Маяковский совершает революцию не только в форме, но и в психологии любовной лирики. Традиционная элегическая грусть отвергнутого влюбленного заменяется здесь физиологической, осязаемой болью. Поэт деконструирует романтический идеал: его любовь — это не возвышенное парение, а тяжелая, плотская потребность «глыбы» в нежности. Синтез урбанизма и интимной исповедальности создает эффект разорвавшейся бомбы: декорациями для трагедии служат не луна и вздохи, а автомобильные гудки, штукатурка и пожарные каски.

С точки зрения семантики, текст пронизан мотивом телесности духовного. Нервы обретают ноги, слова изрыгаются изо рта, как физические объекты. Обращение к матери («Мама! Ваш сын прекрасно болен!») в финале отрывка обнажает предельную экзистенциальную беспомощность титана. Эта двойственность — несокрушимая внешняя мощь и хрупкая внутренняя структура — делает лирического субъекта Маяковского одним из самых трагических образов в литературе XX века, предвосхищая катастрофы грядущей эпохи, символом которых выступает тонущая «Лузитания».

Частые вопросы

Кому посвящено это произведение?

Вступление к поэме (как и само произведение) вдохновлено Марией Александровной Денисовой, с которой Владимир Маяковский познакомился в Одессе в 1914 году. Их короткий, но бурный роман (со стороны поэта) закончился отказом девушки.

Что означает метафора «пожар сердца»?

Это центральный образ отрывка, символизирующий крайнюю степень душевной боли от неразделенной любви. Чувства героя настолько сильны и разрушительны, что они вырываются из-под контроля, сжигая его изнутри, подобно реальному огню, тушить который сбегаются пожарные.

К какому литературному жанру и направлению относится текст?

Это фрагмент (первая часть) крупного лиро-эпического произведения — поэмы «Облако в штанах». Написано оно в русле кубофутуризма, что проявляется в рваном ритме (тонический стих), использовании неологизмов, эпатажных сравнениях и урбанистической тематике.