Обряды кому и на кой ляд целовальный обряд Владимир Маяковский

Краткий анализ стихотворения «Обряды кому и на кой ляд целовальный обряд»

Суть произведения: Сатирический стихотворный фельетон, повествующий о том, как слепое следование религиозным традициям и антисанитарное целование икон привело к масштабной эпидемии в отдельно взятой деревне.

Главная мысль: Агитационное развенчание церковных ритуалов через призму элементарной гигиены, где невежество и фанатизм буквально становятся причиной физического уродства и смерти.

Паспорт произведения

Автор:

Владимир Владимирович Маяковский (1893–1930)

Год написания:

1923 (Период активной антирелигиозной и санитарно-просветительской пропаганды в раннем СССР)

Литературное направление:

Футуризм (в фазе перехода к утилитарному агитпропу и социалистическому реализму)

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Акцентный стих (тоническое стихосложение) с неравномерным количеством слогов между ударениями, смежной и перекрестной рифмовкой.

Тема:

Антирелигиозная пропаганда, санитария, невежество.

Текст стихотворения

Верующий крестьянин
или неверующий,
надо или не надо,
но всегда
норовит
выполнять обряды.
В церковь упираются
или в красный угол,
крестятся,
пялят глаза, —
а потом
норовят облизать друг друга,
или лапу поповскую,
или образа.
Шел
через деревню
прыщастый калека.
Калеке б этому —
нужен лекарь.
А калека фыркает:
«Поможет бог».
Остановился у образа —
и в образ чмок.
Присосался к иконе
долго и сильно.
И пока
выпячивал губищи грязные,
с губищ
на образ
вползла бациллина —
заразная,
посидела малость
и заразмножалась.
А через минуту,
гуляя
ради
первопрестольного праздника,
Вавила Грязнушкин,
стоеросовый дядя,
остановился
и закрестился у иконы грязненькой.
Покончив с аллилуями,
будто вошь,
в икону
Вавила
вцепился поцелуями,
да так сильно,
что за фалды не оторвешь.
Минут пять
бациллы
переползали
с иконы
на губу Вавилы.
Помолился
и понес бациллы Грязнушкин.
Радостный идет,
аж сияют веснушки!
Идет.
Из-за хаты
перед Вавилою
встала Маша —
Вавилина милая.
Ради праздника,
не на шутку
впился Вавила
губами
в Машутку.
Должно быть, с дюжину,
бацилла за бациллой,
переползали в уста милой.
Вавила
сияет,
аж глазу больно,
вскорости свадьбу рисует разум.
Навстречу — кум.
«Облобызаемся
по случаю престольного!»
Облобызались,
и куму
передал
заразу.
Пришел домой,
семью скликал
и всех перелобызал —
от мала до велика;
до того разлобызался в этом году,
что даже
пса
Полкана
лобызнул на ходу.
В общей сложности,
ни много ни мало —
слушайте,
на́ слово веря, —
человек полтораста налобызал он
и
одного зверя.
А те
заразу
в свою очередь
передали —
кто — мамаше,
кто — сыну,
кто — дочери.
Через день
ночью
проснулся Вавила,
будто
губу ему
колесом придавило.
Глянул в зеркало.
Крестная сила!
От уха до уха
губу перекосило.
А уже
и мамаша
зеркало ищет.
«Что это, — говорит, —
как гора,
губища?»
Один за другим выползает родич.
У родичей
губы
галоши вроде.
Вид у родичей —
не родичи,
а уродичи.
Полкан —
и тот
рыча
перекатывается
и рвет губу сплеча.
Лизнул кота.
Болезнь ту
передал коту.
Мяукает кот,
пищит и носится.
Из-за губы
не видно переносицы.
К утру взвыло всё село —
полсела
в могилы свело.
Лишь пес
да кот
выжили еле.
И то —
окривели.
Осталось
от деревни
только человек двадцать —
не верили,
не прикладывались
и не желали лобызаться.
Через год
объяснил
доктор один им,
что село
переболело
нарывом лошадиным.
Крестьяне,
коль вывод не сделаете сами —
вот он:
у образо́в не стойте разинями,
губой
не елозьте грязными образа́ми,
не христосуйтесь —
и не будете
кобылогубыми образинами.

Толкование устаревших слов

Красный угол

Самое почетное место в избе, где традиционно размещались иконы (образа) и лампада.

Образа

Иконы, священные изображения в православии.

Стоеросовый

Разговорно-бранное слово, означающее глупого, непонятливого человека (буквально: растущий прямо, как столб, дубина).

Фалды

Нижние, удлиненные концы мужской верхней одежды (например, сюртука или пальто), расходящиеся сзади.

Лобызать (облобызаться, христосоваться)

Торжественно или ритуально целовать. В контексте стихотворения — пасхальное или праздничное троекратное целование.

Глубокий анализ

История создания

Стихотворение было написано Владимиром Маяковским в 1923 году. В этот период молодая Советская республика столкнулась с тяжелейшим наследием Гражданской войны: разрухой, массовой безграмотностью и масштабными эпидемиями (тиф, сифилис, холера). Маяковский, будучи идеологическим рупором эпохи, активно включился в работу Санпросвета и антирелигиозных комитетов. Текст создавался как прямой агитационный материал (плакатная поэзия), призванный бороться с антисанитарией, которая в деревнях часто поддерживалась слепым следованием церковным обрядам. Поэт выступает здесь в роли социального гигиениста, вытравливающего невежество словом.

Тематика и проблематика

Идейно-художественное своеобразие текста строится на резком конфликте между научным, рациональным мировоззрением и дремучим религиозным фанатизмом. Главная проблема — человеческое невежество, которое маскируется под «благочестие». Маяковский намеренно снижает пафос религиозного таинства до уровня физиологического отвращения. В стихотворении нет абстрактной теологии; вера рассматривается исключительно как вектор передачи инфекции. Тематика санитарного просвещения здесь сливается с агрессивной антиклерикальной пропагандой, где бацилла становится материальным воплощением вреда религии.

Композиция и лирический герой

Архитектоника стихотворения подчинена законам эпического повествования с четкой линейной хронологией. Текст делится на экспозицию (общие рассуждения о привычке крестьян креститься и целовать иконы), завязку (появление прыщавого калеки и заражение иконы), развитие действия (цепная реакция поцелуев Вавилы Грязнушкина по принципу градации), кульминацию (массовая эпидемия и уродство всей деревни) и развязку-мораль (объяснение доктора и прямой призыв автора). Лирический субъект — это рупор эпохи, безапелляционный оратор-просветитель, который смотрит на происходящее с саркастической насмешкой и выносит строгий дидактический вердикт.

Средства художественной выразительности

Для создания мощного пропагандистского эффекта поэт использует экспрессивный арсенал тропов, смешивая просторечия, медицинские термины и авторские неологизмы.

Экспертный взгляд

С точки зрения семантического и культурологического анализа, стихотворение представляет собой блестящий образец радикальной десакрализации. Маяковский мастерски использует прием физиологизации духовного пространства. Процесс приобщения к божественному (целование креста или иконы), который в классической парадигме воспринимается как акт духовного очищения, здесь инвертируется и становится актом физического загрязнения и гниения. Икона превращается из «окна в горний мир» в чашку Петри, инкубатор для бацилл.

Эмоциональная тональность текста лишена всякого сочувствия к пострадавшим. Крестьяне для Маяковского — не жертвы трагедии, а жертвы собственной глупости. Использование говорящей фамилии «Грязнушкин» и нарочито грубой лексики («губищи», «елозьте», «разинями») формирует жесткий дидактический конструкт. Это поэзия прямого действия, где эстетика полностью подчинена прагматике выживания и построения нового, очищенного от предрассудков (и бактерий) социалистического быта.

Частые вопросы

В чем смысл финала стихотворения?

В финале Маяковский подводит итог в виде прямого агитационного лозунга. Смысл заключается в призыве к крестьянам отказаться от антисанитарных религиозных привычек (целования икон и христосования), чтобы сохранить здоровье. Религия прямо приравнивается к источнику болезней.

Почему Маяковский использует такие грубые слова и неологизмы?

Поэт использует эстетику футуризма и плакатного агитпропа. Грубая лексика («губищи», «образины») и неологизмы («заразмножалась») нужны для того, чтобы вызвать у читателя чувство брезгливости и шока. Это метод эмоциональной встряски, направленный на малообразованную аудиторию того времени.

Что означает диагноз «нарыв лошадиный»?

Это гиперболизированный, гротескный диагноз (возможно, отсылка к сапу или сибирской язве, но поданный в сатирическом ключе). Поэт использует его, чтобы подчеркнуть животную, уродливую природу болезни, которая превратила лица людей в «кобылогубые образины» из-за их собственного невежества.