1831-го июня 11 дня Михаил Лермонтов

Краткий анализ стихотворения «1831-го июня 11 дня»

Суть произведения: Масштабная лирическая исповедь молодого поэта, в которой он подводит итоги своей юности, размышляет о трагическом одиночестве и предсказывает собственную раннюю гибель. Это программное произведение, манифестирующее разрыв героя с толпой и уход в мир возвышенных мечтаний.

Главная мысль: Душа гения, отвергнутая земным миром и обществом, находит утешение лишь в вечности, природе и творческом бессмертии, несмотря на неизбежность страданий.

Паспорт произведения

Автор:

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841)

Год написания:

1831 (Период раннего романтизма, «Ивановский цикл»)

Литературное направление:

Романтизм (яркое проявление «байронического» типа героя с его разочарованностью и гордым одиночеством).

Жанр:

Философская лирика

Размер и метр:

Пятистопный ямб. Строфа — октава (восьмистишие) с рифмовкой AbAbccDD (перекрестная в первых четырех строках, смежная в 5-6 и 7-8). Такая сложная строфика придает тексту торжественность и размеренность философского трактата.

Тема:

Одиночество, пророчество смерти, конфликт поэта и толпы, поиск родственной души.

Текст стихотворения

1

Моя душа, я помню, с детских лет
Чудесного искала. Я любил
Все обольщенья света, но не свет,
В котором я минутами лишь жил;
И те мгновенья были мук полны,
И населял таинственные сны
Я этими мгновеньями. Но сон,
Как мир, не мог быть ими омрачен.

2

Как часто силой мысли в краткий час
Я жил века и жизнию иной,
И о земле позабывал. Не раз,
Встревоженный печальною мечтой,
Я плакал; но все образы мои,
Предметы мнимой злобы иль любви,
Не походили на существ земных.
О нет! все было ад иль небо в них.

3

Холодной буквой трудно объяснить
Боренье дум. Нет звуков у людей
Довольно сильных, чтоб изобразить
Желание блаженства. Пыл страстей
Возвышенных я чувствую, но слов
Не нахожу и в этот миг готов
Пожертвовать собой, чтоб как-нибудь
Хоть тень их перелить в другую грудь.

4

Известность, слава, что они?— а есть
У них над мною власть; и мне они
Велят себе на жертву все принесть,
И я влачу мучительные дни
Без цели, оклеветан, одинок;
Но верю им!— неведомый пророк
Мне обещал бессмертье, и, живой,
Я смерти отдал все, что дар земной.

5

Но для небесного могилы нет.
Когда я буду прах, мои мечты,
Хоть не поймет их, удивленный свет
Благословит; и ты, мой ангел, ты
Со мною не умрешь: моя любовь
Тебя отдаст бессмертной жизни вновь;
С моим названьем станут повторять
Твое: на что им мертвых разлучать?

6

К погибшим люди справедливы; сын
Боготворит, что проклинал отец.
Чтоб в этом убедиться, до седин
Дожить не нужно. Есть всему конец;
Немного долголетней человек
Цветка; в сравненье с вечностью их век
Равно ничтожен. Пережить одна
Душа лишь колыбель свою должна.

7

Так и ее созданья. Иногда,
На берегу реки, один, забыт,
Я наблюдал, как быстрая вода
Синея, гнется в волны, как шипит
Над ними пена белой полосой;
И я глядел, и мыслию иной
Я не был занят, и пустынный шум
Рассеивал толпу глубоких дум.

8

Тут был я счастлив… О, когда б я мог
Забыть, что незабвенно! женский взор!
Причину стольких слез, безумств, тревог!
Другой владеет ею с давных пор,
И я другую с нежностью люблю,
Хочу любить,— и небеса молю
О новых муках; но в груди моей
Все жив печальный призрак прежних дней.

9

Никто не дорожит мной на земле,
И сам себе я в тягость, как другим;
Тоска блуждает на моем челе.
Я холоден и горд; и даже злым
Толпе кажуся; но ужель она
Проникнуть дерзко в сердце мне должна?
Зачем ей знать, что в нем заключено?
Огонь иль сумрак там — ей все равно.

10

Темна проходит туча в небесах,
И в ней таится пламень роковой;
Он, вырываясь, обращает в прах
Все, что ни встретит. С дивной быстротой
Блеснет, и снова в облаке укрыт;
И кто его источник объяснит,
И кто заглянет в недра облаков?
Зачем? они исчезнут без следов.

11

Грядущее тревожит грудь мою.
Как жизнь я кончу, где душа моя
Блуждать осуждена, в каком краю
Любезные предметы встречу я?
Но кто меня любил, кто голос мой
Услышит и узнает? И с тоской
Я вижу, что любить, как я,— порок,
И вижу, я слабей любить не мог.

12

Не верят в мире многие любви
И тем счастливы; для иных она
Желанье, порожденное в крови,
Расстройство мозга иль виденье сна.
Я не могу любовь определить,
Но это страсть сильнейшая!— любить
Необходимость мне; и я любил
Всем напряжением душевных сил.

13

И отучить не мог меня обман;
Пустое сердце ныло без страстей,
И в глубине моих сердечных ран
Жила любовь, богиня юных дней;
Так в трещине развалин иногда
Береза вырастает молода
И зелена, и взоры веселит,
И украшает сумрачный гранит.

14

И о судьбе ее чужой пришлец
Жалеет. Беззащитно предана
Порыву бурь и зною, наконец
Увянет преждевременно она;
Но с корнем не исторгнет никогда
Мою березу вихрь: она тверда;
Так лишь в разбитом сердце может страсть
Иметь неограниченную власть.

15

Под ношей бытия не устает
И не хладеет гордая душа;
Судьба ее так скоро не убьет,
А лишь взбунтует; мщением дыша
Против непобедимой, много зла
Она свершить готова, хоть могла
Составить счастье тысячи людей:
С такой душой ты бог или злодей…

16

Как нравились всегда пустыни мне.
Люблю я ветер меж нагих холмов,
И коршуна в небесной вышине,
И на равнине тени облаков.
Ярма не знает резвый здесь табун,
И кровожадный тешится летун
Под синевой, и облако степей
Свободней как-то мчится и светлей.

17

И мысль о вечности, как великан,
Ум человека поражает вдруг,
Когда степей безбрежный океан
Синеет пред глазами; каждый звук
Гармонии вселенной, каждый час
Страданья или радости для нас
Становится понятен, и себе
Отчет мы можем дать в своей судьбе.

18

Кто посещал вершины диких гор
В тот свежий час, когда садится день,
На западе светило видит взор
И на востоке близкой ночи тень,
Внизу туман, уступы и кусты,
Кругом все горы чудной высоты,
Как после бури облака, стоят,
И странные верхи в лучах горят.

19

И сердце полно, полно прежних лет,
И сильно бьется; пылкая мечта
Приводит в жизнь минувшего скелет,
И в нем почти все та же красота.
Так любим мы глядеть на свой портрет,
Хоть с нами в нем уж сходства больше нет,
Хоть на холсте хранится блеск очей,
Погаснувших от время и страстей.

20

Что на земле прекрасней пирамид
Природы, этих гордых снежных гор?
Не переменит их надменный вид
Ничто: ни слава царств, ни их позор;
О ребра их дробятся темных туч
Толпы, и молний обвивает луч
Вершины скал; ничто не вредно им.
Кто близ небес, тот не сражен земным.

21

Печален степи вид, где без препон,
Волнуя лишь серебряный ковыль,
Скитается летучий аквилон
И пред собой свободно гонит пыль;
И где кругом, как зорко ни смотри,
Встречает взгляд березы две иль три,
Которые под синеватой мглой
Чернеют вечером в дали пустой.

22

Так жизнь скучна, когда боренья нет.
В минувшее проникнув, различить
В ней мало дел мы можем, в цвете лет
Она души не будет веселить.
Мне нужно действовать, я каждый день
Бессмертным сделать бы желал, как тень
Великого героя, и понять
Я не могу, что значит отдыхать.

23

Всегда кипит и зреет что-нибудь
В моем уме. Желанье и тоска
Тревожат беспрестанно эту грудь.
Но что ж? Мне жизнь все как-то коротка
И все боюсь, что не успею я
Свершить чего-то!— Жажда бытия
Во мне сильней страданий роковых,
Хотя я презираю жизнь других.

24

Есть время — леденеет быстрый ум;
Есть сумерки души, когда предмет
Желаний мрачен: усыпленье дум;
Меж радостью и горем полусвет;
Душа сама собою стеснена,
Жизнь ненавистна, но и смерть страшна,
Находишь корень мук в себе самом,
И небо обвинить нельзя ни в чем.

25

Я к состоянью этому привык,
Но ясно выразить его б не мог
Ни ангельский, ни демонский язык:
Они таких не ведают тревог,
В одном все чисто, а в другом все зло.
Лишь в человеке встретиться могло
Священное с порочным. Все его
Мученья происходят оттого.

26

Никто не получал, чего хотел
И что любил, и если даже тот,
Кому счастливый небом дан удел,
В уме своем минувшее пройдет,
Увидит он, что мог счастливей быть,
Когда бы не умела отравить
Судьба его надежды. Но волна
Ко брегу возвратиться не сильна.

27

Когда, гонима бурей роковой,
Шипит и мчится с пеною своей,
Она все помнит тот залив родной,
Где пенилась в приютах камышей,
И, может быть, она опять придет
В другой залив, но там уж не найдет
Себе покоя: кто в морях блуждал,
Тот не заснет в тени прибрежных скал.

28

Я предузнал мой жребий, мой конец,
И грусти ранняя на мне печать;
И как я мучусь, знает лишь творец;
Но равнодушный мир не должен знать.
И не забыт умру я. Смерть моя
Ужасна будет; чуждые края
Ей удивятся, а в родной стране
Все проклянут и память обо мне.

29

Все. Нет, не все: созданье есть одно,
Способное любить — хоть не меня;
До этих пор не верит мне оно,
Однако сердце, полное огня,
Не увлечется мненьем, и мое
Пророчество припомнит ум ее,
И взор, теперь веселый и живой,
Напрасной отуманится слезой.

30

Кровавая меня могила ждет,
Могила без молитв и без креста,
На диком берегу ревущих вод
И под туманным небом; пустота
Кругом. Лишь чужестранец молодой,
Невольным сожаленьем, и молвой,
И любопытством приведен сюда,
Сидеть на камне станет иногда

31

И скажет: отчего не понял свет
Великого, и как он не нашел
Себе друзей, и как любви привет
К нему надежду снова не привел?
Он был ее достоин. И печаль
Его встревожит, он посмотрит вдаль,
Увидит облака с лазурью волн,
И белый парус, и бегучий челн,

32

И мой курган!— любимые мечты
Мои подобны этим. Сладость есть
Во всем, что не сбылось,— есть красоты
В таких картинах; только перенесть
Их на бумагу трудно: мысль сильна,
Когда размером слов не стеснена,
Когда свободна, как игра детей,
Как арфы звук в молчании ночей!

Толкование устаревших слов

Свет

В данном контексте — высшее общество, аристократический круг, социальная среда, живущая по своим условным и часто лицемерным законам.

Аквилон

Поэтическое название северного, холодного ветра (в римской мифологии). Используется как символ суровой, неукротимой природной силы.

Чело

Лоб. В поэзии часто используется как метонимия, обозначающая ум, мысли или печать судьбы на лице человека.

Прах

Останки, тело после смерти. Также символизирует бренность всего материального.

Челн

Небольшая лодка. Традиционный символ романтизма, обозначающий одинокое путешествие души по житейскому морю.

Глубокий анализ

Тематика и проблематика

Стихотворение представляет собой масштабную философскую исповедь, затрагивающую фундаментальные вопросы бытия. Центральная проблема — онтологическое одиночество гениальной личности. Лирический герой ощущает свою чужеродность «свету» и даже самой земной жизни. Его душа, помнящая «небесное», томится в материальном мире («Я любил все обольщенья света, но не свет»).

Важнейшим мотивом является дуализм человеческой природы. Лермонтов развивает мысль о том, что человек — единственное существо, в котором соединились «священное с порочным», ангельское и демоническое начала. Именно это соединение рождает невыносимые муки, неведомые ни чистым духам, ни абсолютным злодеям. Также ярко звучит тема фатума и предчувствия: поэт с пугающей точностью предсказывает свою раннюю, «кровавую» смерть и посмертную славу, смешанную с непониманием.

Средства художественной выразительности

Для передачи сложной гаммы чувств и философских абстракций автор использует богатую палитру средств:

• Развернутая метафора: «Сумерки души» — образ состояния внутренней опустошенности и неопределенности, когда желания мрачны, а мысли усыплены.
• Антитеза: Постоянное противопоставление «земного» и «небесного», «света» (общества) и «природы», «толпы» и «героя». Контраст «священного с порочным» в 25-й строфе является идейным центром произведения.
• Сравнение: «Мысль о вечности, как великан», «как арфы звук в молчании ночей». Эти образы помогают материализовать абстрактные философские категории.
• Риторические вопросы: «Известность, слава, что они?», «Зачем ей знать, что в нем заключено?». Подчеркивают внутренний диалог героя и отсутствие готовых ответов.
• Эпитеты: «Холодная буква», «мнимой злобы», «неведомый пророк», «безбрежный океан». Создают эмоционально насыщенную, мрачно-возвышенную атмосферу.
• Символика природы: Горы, степь, море, утес — это не просто пейзаж, а проекция душевного состояния героя, его стремления к свободе и величию.

Композиция и лирический герой

Композиция произведения сложна и многогранна, состоя из 32 октав, которые можно условно разделить на смысловые блоки. Стихотворение движется от ретроспекции (воспоминания о детстве и ранних идеалах) к интроспекции (анализ текущего состояния души) и завершается футурологическим прогнозом (видение собственной смерти и посмертной судьбы).

Лирический герой — классический романтический бунтарь, наделенный чертами «байронического» типа, но с чисто лермонтовской глубиной самоанализа. Он горд, презрителен к толпе («Я холоден и горд; и даже злым толпе кажуся»), но при этом бесконечно раним и жаждет любви. Его трагедия в том, что масштаб его личности («жажда бытия») не находит реализации в тесных рамках обыденной жизни.

История создания

Датированное 11 июня 1831 года, стихотворение относится к раннему периоду творчества Лермонтова. В это время 16-летний поэт переживал бурный расцвет своего таланта и личную драму, связанную, вероятнее всего, с увлечением Н. Ф. Ивановой (так называемый «ивановский цикл»). Однако произведение перерастает рамки любовной лирики, становясь философским манифестом. Юный поэт здесь демонстрирует поразительную для своего возраста зрелость мысли и пророческий дар, предвидя свою трагическую гибель («Кровавая меня могила ждет… без молитв и без креста»).

Экспертный взгляд

Стихотворение «1831-го июня 11 дня» уникально тем, что является своего рода «эмбрионом» всего будущего творчества Лермонтова. Здесь уже заложены основные мотивы «Героя нашего времени» и «Демона»: скука жизни без борьбы, невозможность счастья, презрение к посредственности и поиск «бури». Лермонтов формулирует здесь свою антропологию: человек как поле битвы добра и зла, обреченный на страдание именно из-за своей двойственности.

Особого внимания заслуживает финал стихотворения, где поэт описывает свою могилу «на диком берегу». Это описание перекликается с реальным местом первой дуэли и гибели поэта у подножия горы Машук, что придает тексту мистический оттенок. Лермонтов конструирует миф о собственной судьбе, который впоследствии воплотится в реальности, доказывая, что для истинного романтика жизнь и поэзия неразделимы.

Частые вопросы

К какому жанру относится это произведение?

Это философская лирика с элементами исповеди и элегии. Из-за большого объема и сюжетности внутренней жизни духа, его иногда называют лирическим циклом или маленькой поэмой (медитацией).

Сбылось ли пророчество Лермонтова, описанное в стихе?

Во многом да. Лермонтов предсказал себе раннюю и неестественную смерть («кровавая могила»). Он действительно погиб молодым, непонятым многими современниками, и был похоронен вдали от столиц, хотя позже его прах перевезли в Тарханы.

Что означает образ «березы» в 13-й строфе?

Образ молодой березы, растущей в трещине развалин, символизирует способность любви и надежды выживать даже в «разбитом сердце». Это метафора жизненной силы чувства, которое пробивается сквозь разочарование и душевный «гранит».