Инония (пророку Иеремии) Сергей Есенин

Краткий анализ произведения «Инония (пророку Иеремии)»

Суть произведения: Масштабное лиро-эпическое полотно, в котором поэт провозглашает наступление новой эры — «Инонии», страны крестьянского рая, отвергая старого страдающего Бога ради нового, «живого» божества. Это бунт против церковной догматики и технократической цивилизации (Америки) во имя космической гармонии человека и природы.

Главная мысль: Спасение мира и России возможно не через крестные муки и смирение, а через дерзновенное творчество, духовное преображение и построение земного рая собственными руками («Наша вера — в силе. Наша правда — в нас!»).

Паспорт произведения

Автор:

Сергей Александрович Есенин (1895–1925)

Год написания:

1918 (Период революционного романтизма и увлечения библейской образностью)

Литературное направление:

Новокрестьянская поэзия с яркими чертами пред-имажинизма (насыщенность метафорами) и русского космизма.

Жанр:

Поэма

Размер и метр:

Акцентный стих (тактовик). Есенин отходит от классической силлабо-тоники, имитируя ритмику библейских псалмов и раёшного стиха. В основе лежит трехударный дольник с сильным тяготением к дактилической клаузуле, что создает эффект торжественного пророчества и заклинания.

Тема:

Революционный мессианизм, богоборчество, утопия

Текст стихотворения

1
Не устрашуся гибели,
Ни копий, ни стрел дождей,—
Так говорит по Библии
Пророк Есенин Сергей.
Время мое приспело,
Не страшен мне лязг кнута.
Тело, Христово тело,
Выплевываю изо рта.
Не хочу восприять спасения
Через муки его и крест:
Я иное постиг учение
Прободающих вечность звезд.
Я иное узрел пришествие —
Где не пляшет над правдой смерть.
Как овцу от поганой шерсти, я
Остригу голубую твердь.
Подыму свои руки к месяцу,
Раскушу его, как орех.
Не хочу я небес без лестницы,
Не хочу, чтобы падал снег.
Не хочу, чтоб умело хмуриться
На озерах зари лицо.
Я сегодня снесся, как курица,
Золотым словесным яйцом.
Я сегодня рукой упругою
Готов повернуть весь мир…
Грозовой расплескались вьюгою
От плечей моих восемь крыл.
2
Лай колоколов над Русью грозный —
Это плачут стены Кремля.
Ныне на пики звездные
Вздыбливаю тебя, земля!
Протянусь до незримого города,
Млечный прокушу покров.
Даже Богу я выщиплю бороду
Оскалом моих зубов.
Ухвачу его за гриву белую
И скажу ему голосом вьюг:
Я иным тебя, Господи, сделаю,
Чтобы зрел мой словесный луг!
Проклинаю я дыхание Китежа
И все лощины его дорог.
Я хочу, чтоб на бездонном вытяже
Мы воздвигли себе чертог.
Языком вылижу на иконах я
Лики мучеников и святых.
Обещаю вам град Инонию,
Где живет Божество живых!
Плачь и рыдай, Московия!
Новый пришел Индикоплов.
Все молитвы в твоем часослове я
Проклюю моим клювом слов.
Уведу твой народ от упования,
Дам ему веру и мощь,
Чтобы плугом он в зори ранние
Распахивал с солнцем нощь.
Чтобы поле его словесное
Выращало ульями злак,
Чтобы зерна под крышей небесною
Озлащали, как пчелы, мрак.
Проклинаю тебя я, Радонеж,
Твои пятки и все следы!
Ты огня золотого залежи
Разрыхлял киркою воды.
Стая туч твоих, по-волчьи лающих,
Словно стая злющих волков,
Всех зовущих и всех дерзающих
Прободала копьем клыков.
Твое солнце когтистыми лапами
Прокогтялось в душу, как нож.
На реках вавилонских мы плакали,
И кровавый мочил нас дождь.
Ныне ж бури воловьим голосом
Я кричу, сняв с Христа штаны:
Мойте руки свои и волосы
Из лоханки второй луны.
Говорю вам — вы все погибнете,
Всех задушит вас веры мох.
По-иному над нашей выгибью
Вспух незримой коровой Бог.
И напрасно в пещеры селятся
Те, кому ненавистен рев.
Все равно — он иным отелится
Солнцем в наш русский кров.
Все равно — он спалит телением,
Что ковало реке брега.
Разгвоздят мировое кипение
Золотые его рога.
Новый сойдет Олипий
Начертать его новый лик.
Говорю вам — весь воздух выпью
И кометой вытяну язык.
До Египта раскорячу ноги,
Раскую с вас подковы мук…
В оба полюса снежнорогие
Вопьюся клещами рук.
Коленом придавлю экватор
И, под бури и вихря плач,
Пополам нашу землю-матерь
Разломлю, как златой калач.
И в провал, отененный бездною,
Чтобы мир весь слышал тот треск,
Я главу свою власозвездную
Просуну, как солнечный блеск.
И четыре солнца из облачья,
Как четыре бочки с горы,
Золотые рассыпав обручи,
Скатясь, всколыхнут миры.
3
И тебе говорю, Америка,
Отколотая половина земли,—
Страшись по морям безверия
Железные пускать корабли!
Не отягивай чугунной радугой
Нив и гранитом — рек.
Только водью свободной Ладоги
Просверлит бытие человек!
Не вбивай руками синими
В пустошь потолок небес:
Не построить шляпками гвоздиными
Сияние далеких звезд.
Не залить огневого брожения
Лавой стальной руды.
Нового вознесения
Я оставлю на земле следы.
Пятками с облаков свесюсь,
Прокопытю тучи, как лось;
Колесами солнце и месяц
Надену на земную ось.
Говорю тебе — не пой молебствия
Проволочным твоим лучам.
Не осветят они пришествия,
Бегущего овцой по горам!
Сыщется в тебе стрелок еще
Пустить в его грудь стрелу.
Словно полымя, с белой шерсти его
Брызнет теплая кровь во мглу.
Звездами золотые копытца
Скатятся, взбороздив нощь.
И опять замелькает спицами
Над чулком ее черным дождь.
Возгремлю я тогда колесами
Солнца и луны, как гром;
Как пожар, размечу волосья
И лицо закрою крылом.
За уши встряхну я горы,
Копьями вытяну ковыль.
Все тыны твои, все заборы
Горстью смету, как пыль.
И вспашу я черные щеки
Нив твоих новой сохой;
Золотой пролетит сорокой
Урожай над твоей страной.
Новый он сбросит жителям
Крыл колосистых звон.
И, как жерди златые, вытянет
Солнце лучи на дол.
Новые вырастут сосны
На ладонях твоих полей.
И, как белки, желтые вёсны
Будут прыгать по сучьям дней.
Синие забрезжат реки,
Просверлив все преграды глыб.
И заря, опуская веки,
Будет звездных ловить в них рыб.
Говорю тебе — будет время,
Отплещут уста громов;
Прободят голубое темя
Колосья твоих хлебов.
И над миром с незримой лестницы,
Оглашая поля и луг,
Проклевавшись из сердца месяца,
Кукарекнув, взлетит петух.
4
По тучам иду, как по ниве, я,
Свесясь головою вниз.
Слышу плеск голубого ливня
И светил тонкоклювых свист.
В синих отражаюсь затонах
Далеких моих озер.
Вижу тебя, Инония,
С золотыми шапками гор.
Вижу нивы твои и хаты,
На крылечке старушку мать;
Пальцами луч заката
Старается она поймать.
Прищемит его у окошка,
Схватит на своем горбе,—
А солнышко, словно кошка,
Тянет клубок к себе.
И тихо под шепот речки,
Прибрежному эху в подол,
Каплями незримой свечки
Капает песня с гор:
“Слава в вышних Богу
И на земле мир!
Месяц синим рогом
Тучи прободил.
Кто-то вывел гуся
Из яйца звезды —
Светлого Исуса
Проклевать следы.
Кто-то с новой верой,
Без креста и мук,
Натянул на небе
Радугу, как лук.
Радуйся, Сионе,
Проливай свой свет!
Новый в небосклоне
Вызрел Назарет.
Новый на кобыле
Едет к миру Спас.
Наша вера — в силе.
Наша правда — в нас!”

Толкование устаревших и редких слов

Инония

Авторский неологизм Есенина, образованный от слова «иной». Символ преображенной, «иной» страны, крестьянского рая, противопоставленного как старой Руси, так и железной цивилизации Запада.

Индикоплов

Отсылка к Козьме Индикоплову (VI век) — византийскому купцу и автору «Христианской топографии», популярной в Древней Руси. Есенин называет себя «новым Индикопловом», претендуя на создание новой космогонии.

Китеж

Легендарный город, ушедший под воду озера Светлояр, чтобы спастись от врагов. Символ старой, святой, но пассивной Руси, которую Есенин в поэме отвергает («Проклинаю я дыхание Китежа»).

Олипий (Алипий)

Алипий Печерский — первый известный русский иконописец (XI век). Упоминание «нового Олипия» означает необходимость создания новых образов и икон для новой веры.

Прободать

Пронзать, пробивать насквозь (обычно рогами или копьем). Ключевой глагол для активной, агрессивной позиции лирического героя.

Вытяж

Простор, открытое пространство, вытянутое вдаль.

Глубокий анализ

История создания

Поэма «Инония» была написана в январе 1918 года, в разгар революционных потрясений. Это время «скифского» периода Есенина, когда он сблизился с левыми эсерами и группой «Скифы» (Р. Иванов-Разумник, А. Белый). В эти годы поэт воспринимал революцию не как политический переворот, а как мистическое, космическое событие — Апокалипсис, за которым последует воскресение и создание «мужицкого рая». Название в рукописи имело подзаголовок «пророку Иеремии», что подчеркивает полемику Есенина с библейской традицией плача и скорби.

Тематика и проблематика

Центральный конфликт поэмы — богоборчество ради богостроительства. Лирический субъект Есенина бросает вызов христианской догматике страдания («Не хочу восприять спасения / Через муки его и крест»). Он отвергает «небес без лестницы» (трансцендентного, недоступного Бога) и требует имманентного божества, растворенного в природе и человеческом труде. Трагедия и величие замысла заключаются в попытке соединить несоединимое: разрушение святынь (плевок в причастие, снятие штанов с Христа) ради утверждения высшей святости живой жизни. Это манифест антропокосмизма, где человек становится равным Творцу.

Композиция и лирический герой

Композиция поэмы состоит из четырех частей, отражающих динамику пророческого экстаза:

1. Тезис (Я — пророк): Самоопределение героя. Он сравнивает себя с Иеремией, но переосмысляет миссию: не плакать, а действовать.
2. Антитезис (Разрушение старого): Агрессивное отрицание старой Руси (Китежа, Радонежа) и официального православия. Образ «Коровьего Бога» как символ пантеистического начала.
3. Полемика с Западом (Америка): Противопоставление органического, природного пути (Русь/Инония) технократическому, бездушному пути (Америка).
4. Синтез (Видение Инонии): Картина достигнутого идеала, где «Наша правда — в нас».

Лирический герой гиперболизирован до космических масштабов: он «коленом придавит экватор», «раскусит месяц», его тело обрастает восемью крыльями. Это сверхчеловек крестьянского разлива.

Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

«Инония» — это ключевой текст для понимания есенинской философии революции. В отличие от Блока, увидевшего в революции «музыку», Есенин увидел в ней «мировой пожар», в котором сгорает старая форма (в том числе религиозная), чтобы высвободить сущность. Его «богохульство» здесь не атеистично, а глубоко религиозно по своей природе: это ересь, жаждущая возвращения к истокам бытия, к «коровьему» (природному) Богу, очищенному от церковной иерархии и догматов страдания.

Семантика поэмы строится на сложной системе бинарных оппозиций: «железо — плоть», «Китеж — Инония», «Христос страдающий — Спас на кобыле». Есенин предвосхищает здесь идеи русского космизма, но облекает их в предельно плотскую, «нутряную» образность. Это попытка создать «крестьянскую Библию», где плуг равен кресту, а жатва — литургии. Именно в «Инонии» кристаллизуется имажинистский метод Есенина: образ не просто украшает речь, он становится самоцелью и инструментом пересоздания реальности.

Частые вопросы

Что такое Инония у Есенина?

Инония — это вымышленная страна, символ крестьянского утопического рая, «иной» земли. Это образ идеального будущего, где царит гармония человека и природы, а вера очищена от страданий и догматов.

Почему Есенин в поэме «Инония» отвергает Христа?

Есенин отвергает не саму идею Бога, а церковный канон Христа-страдальца. Он не хочет спасения «через муки и крест», предлагая взамен образ радостного, земного спасения и «живого» Бога, воплощенного в природе и труде.

В чем смысл обращения к Америке в поэме «Инония»?

Америка для Есенина — символ бездушной, «железной» цивилизации, которая пытается покорить природу техникой («гвоздиными шляпками»). Поэт противопоставляет ей Русь, которая должна преобразить мир духовной мощью и органической связью с землей.