Грущу о севере, о вьюге,
О снежной пыли в час ночной,
Когда, открыв окно в лачуге,
Я жадно слушал стон лесной…
Грущу о севере — на юге.
Я помню холод ледяной,
И свет луны печально-чистый,
И запоздалых тучек рой,
Сквозной, и лёгкий, и волнистый,
И тёмный холод под луной.
Юг благодатный, луг цветистый,
Густая зелень, синь небес, —
Как мне милей закат огнистый,
Когда он смотрит в редкий лес —
В мой лес туманный и пушистый.
Синеет юг, — страна чудес.
Звенят и блещут волн каскады…
Но разве в памяти исчез
Усталый звон из-за ограды —
При свете гаснущих небес!
Пусть могильная мгла
Край родной облегла,
Тяжким саваном жизнь придавила,-
Невредима скала!
Целы крылья орла!
Не в таких передрягах отчизна была,
Да нетронутой прочь выходила!
Ой, не знает Руси, кто ей тризну поет!
Рано, ворог, кладешь побежденного в гроб:
Ну, а что, как усопший-то встанет?
Сон стряхнет, поведет богатырским плечом
Да своим старорусским заветным мечом
По победному черепу грянет?
Все мы так: до поры —
Ни на шаг от норы,
До соседа — ни горя, ни дела,
А настанет пора —
От Невы до Днепра
Неделимое, стойкое тело!
Беспросветная мгла
Край родной облегла,
Тяжким саваном жизнь придавила!
Э, могуча скала!
Целы крылья орла!
Не в таких передрягах отчизна была,
Да нетронутой прочь выходила!