Крестьянские дети Николай Некрасов

Краткий анализ стихотворения «Крестьянские дети»

Суть произведения: Барин-охотник, отдыхая в сарае, наблюдает за крестьянскими детьми и размышляет об их судьбе. Через серию зарисовок автор раскрывает двойственность жизни крестьянского ребенка: с одной стороны — полная свободы и единения с природой поэзия детства, с другой — неизбежность тяжкого труда с ранних лет.

Главная мысль: Детство крестьянского ребенка — это краткий, но счастливый миг свободы перед вступлением в мир суровой трудовой необходимости, которую символизирует образ мальчика Власа.

Паспорт произведения

Автор:

Николай Алексеевич Некрасов (1821–1878)

Год написания:

1861 (Период отмены крепостного права и роста гражданского самосознания)

Литературное направление:

Критический реализм (с элементами натуральной школы и народности).

Жанр:

Гражданская лирика

Размер и метр:

Четырехстопный амфибрахий (иногда с усечением стоп). Ритм плавный, повествовательный, имитирующий живую речь.

Тема:

Жизнь русской деревни, крестьянское детство, труд и природа.

Текст стихотворения

Опять я в деревне. Хожу на охоту,
Пишу мои вирши — живется легко.
Вчера, утомленный ходьбой по болоту,
Забрел я в сарай и заснул глубоко.
Проснулся: в широкие щели сарая
Глядятся веселого солнца лучи.
Воркует голубка; над крышей летая,
Кричат молодые грачи;
Летит и другая какая-то птица —
По тени узнал я ворону как раз;
Чу! шепот какой-то… а вот вереница
Вдоль щели внимательных глаз!
Всё серые, карие, синие глазки —
Смешались, как в поле цветы.
В них столько покоя, свободы и ласки,
В них столько святой доброты!
Я детского глаза люблю выраженье,
Его я узнаю всегда.
Я замер: коснулось души умиленье…
Чу! шепот опять!

Первый голос
Борода!

Второй
А барин, сказали!..

Третий
Потише вы, черти!

Второй
У бар бороды не бывает — усы.

Первый
А ноги-то длинные, словно как жерди.

Четвертый
А вона на шапке, гляди-тко,— часы!

Пятый
Ай, важная штука!

Шестой
И цепь золотая…

Седьмой
Чай, дорого стоит?

Восьмой
Как солнце горит!

Девятый
А вона собака — большая, большая!
Вода с языка-то бежит.

Пятый
Ружье! погляди-тко: стволина двойная,
Замочки резные…

Третий
(с испугом)
Глядит!

Четвертый
Молчи, ничего! постоим еще, Гриша!

Третий
Прибьет…

 

Испугались шпионы мои
И кинулись прочь: человека заслыша,
Так стаей с мякины летят воробьи.
Затих я, прищурился — снова явились,
Глазенки мелькают в щели.
Что было со мною — всему подивились
И мой приговор изрекли:
— Такому-то гусю уж что за охота!
Лежал бы себе на печи!
И видно не барин: как ехал с болота,
Так рядом с Гаврилой…— «Услышит, молчи!»

О милые плуты! Кто часто их видел,
Тот, верю я, любит крестьянских детей;
Но если бы даже ты их ненавидел,
Читатель, как «низкого рода людей»,—
Я все-таки должен сознаться открыто,
Что часто завидую им:
В их жизни так много поэзии слито,
Как дай Бог балованным деткам твоим.
Счастливый народ! Ни науки, ни неги
Не ведают в детстве они.
Я делывал с ними грибные набеги:
Раскапывал листья, обшаривал пни,
Старался приметить грибное местечко,
А утром не мог ни за что отыскать.
«Взгляни-ка, Савося, какое колечко!»
Мы оба нагнулись, да разом и хвать
Змею! Я подпрыгнул: ужалила больно!
Савося хохочет: «Попался спроста!»
Зато мы потом их губили довольно
И клали рядком на перилы моста.
Должно быть, за подвиги славы мы ждали.
У нас же дорога большая была:
Рабочего звания люди сновали
По ней без числа.
Копатель канав вологжанин,
Лудильщик, портной, шерстобит,
А то в монастырь горожанин
Под праздник молиться катит.
Под наши густые старинные вязы
На отдых тянуло усталых людей.
Ребята обступят: начнутся рассказы
Про Киев, про турку, про чудных зверей.
Иной подгуляет, так только держися —
Начнет с Волочка, до Казани дойдет’
Чухну передразнит, мордву, черемиса,
И сказкой потешит, и притчу ввернет:
«Прощайте, ребята! Старайтесь найпаче
На Господа Бога во всем потрафлять:
У нас был Вавило, жил всех побогаче,
Да вздумал однажды на Бога роптать,—
С тех пор захудал, разорился Вавило,
Нет меду со пчел, урожаю с земли,
И только в одном ему счастие было,
Что волосы из носу шибко росли…»
Рабочий расставит, разложит снаряды —
Рубанки, подпилки, долота, ножи:
«Гляди, чертенята!» А дети и рады,
Как пилишь, как лудишь — им все покажи.
Прохожий заснет под свои прибаутки,
Ребята за дело — пилить и строгать!
Иступят пилу — не наточишь и в сутки!
Сломают бурав — и с испугу бежать.
Случалось, тут целые дни пролетали,—
Что новый прохожий, то новый рассказ…

Ух, жарко!.. До полдня грибы собирали.
Вот из лесу вышли — навстречу как раз
Синеющей лентой, извилистой, длинной,
Река луговая; спрыгнули гурьбой,
И русых головок над речкой пустынной
Что белых грибов на полянке лесной!
Река огласилась и смехом и воем:
Тут драка — не драка, игра — не игра…
А солнце палит их полуденным зноем.
— Домой, ребятишки! обедать пора.—
Вернулись. У каждого полно лукошко,
А сколько рассказов! Попался косой,
Поймали ежа, заблудились немножко
И видели волка… у, страшный какой!
Ежу предлагают и мух, и козявок,
Корней молочко ему отдал свое —
Не пьет! отступились…

Кто ловит пиявок
На лаве, где матка колотит белье,
Кто нянчит сестренку, двухлетнюю Глашку,
Кто тащит на пожню ведерко кваску,
А тот, подвязавши под горло рубашку,
Таинственно что-то чертит по песку;
Та в лужу забилась, а эта с обновой:
Сплела себе славный венок,
Всё беленький, желтенький, бледно-лиловый
Да изредка красный цветок.
Те спят на припеке, те пляшут вприсядку.
Вот девочка ловит лукошком лошадку —
Поймала, вскочила и едет на ней.
И ей ли, под солнечным зноем рожденной
И в фартуке с поля домой принесенной,
Бояться смиренной лошадки своей?..

Грибная пора отойти не успела,
Гляди — уж чернехоньки губы у всех,
Набили оскому: черница поспела!
А там и малина, брусника, орех!
Ребяческий крик, повторяемый эхом,
С утра и до ночи гремит по лесам.
Испугана пеньем, ауканьем, смехом,
Взлетит ли тетеря, закокав птенцам,
Зайчонок ли вскочит — содом, суматоха!
Вот старый глухарь с облинялым крылом
В кусту завозился… ну, бедному плохо!
Живого в деревню тащат с торжеством…

— Довольно, Ванюша! гулял ты немало,
Пора за работу, родной!—
Но даже и труд обернется сначала
К Ванюше нарядной своей стороной:
Он видит, как поле отец удобряет,
Как в рыхлую землю бросает зерно,
Как поле потом зеленеть начинает,
Как колос растет, наливает зерно;
Готовую жатву подрежут серпами,
В снопы перевяжут, на ригу свезут,
Просушат, колотят-колотят цепами,
На мельнице смелют и хлеб испекут.
Отведает свежего хлебца ребенок
И в поле охотней бежит за отцом.
Навьют ли сенца: «Полезай, постреленок!»
Ванюша в деревню въезжает царем…

Однако же зависть в дворянском дитяти
Посеять нам было бы жаль.
Итак, обернуть мы обязаны кстати
Другой стороною медаль.
Положим, крестьянский ребенок свободно
Растет, не учась ничему,
Но вырастет он, если Богу угодно,
А сгибнуть ничто не мешает ему.
Положим, он знает лесные дорожки,
Гарцует верхом, не боится воды,
Зато беспощадно едят его мошки,
Зато ему рано знакомы труды…

Однажды, в студеную зимнюю пору,
Я из лесу вышел; был сильный мороз.
Гляжу, поднимается медленно в гору
Лошадка, везущая хворосту воз.
И, шествуя важно, в спокойствии чинном,
Лошадку ведет под уздцы мужичок
В больших сапогах, в полушубке овчинном,
В больших рукавицах… а сам с ноготок!
— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»
— Уж больно ты грозен, как я погляжу!
Откуда дровишки?— «Из лесу, вестимо;
Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».
(В лесу раздавался топор дровосека.)
— А что, у отца-то большая семья?
«Семья-то большая, да два человека
Всего мужиков-то: отец мой да я…»
— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».
— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…
Ну, мертвая!» — крикнул малюточка басом,
Рванул под уздцы и быстрей зашагал.
На эту картину так солнце светило,
Ребенок был так уморительно мал,
Как будто все это картонное было,
Как будто бы в детский театр я попал!
Но мальчик был мальчик живой, настоящий,
И дровни, и хворост, и пегонький конь,
И снег, до окошек деревни лежащий,
И зимнего солнца холодный огонь —
Все, все настоящее русское было,
С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,
Что русской душе так мучительно мило,
Что русские мысли вселяет в умы,
Те честные мысли, которым нет воли,
Которым нет смерти — дави не дави,
В которых так много и злобы и боли,
В которых так много любви!

Играйте же, дети! Растите на воле!
На то вам и красное детство дано,
Чтоб вечно любить это скудное поле,
Чтоб вечно вам милым казалось оно.
Храните свое вековое наследство,
Любите свой хлеб трудовой —
И пусть обаянье поэзии детства
Проводит вас в недра землицы родной!..
_______________

Теперь нам пора возвратиться к началу.
Заметив, что стали ребята смелей,—
«Эй, воры идут!— закричал я Фингалу:—
Украдут, украдут! Ну, прячь поскорей!»
Фингалушка скорчил серьезную мину,
Под сено пожитки мои закопал,
С особым стараньем припрятал дичину,
У ног моих лег — и сердито рычал.
Обширная область собачьей науки
Ему в совершенстве знакома была;
Он начал такие выкидывать штуки,
Что публика с места сойти не могла.
Дивятся, хохочут! Уж тут не до страха!
Командуют сами!— «Фингалка, умри!»
— Не засти, Сергей! Не толкайся, Кузяха,—
«Смотри — умирает — смотри!»
Я сам наслаждался, валяясь на сене,
Их шумным весельем. Вдруг стало темно
В сарае: так быстро темнеет на сцене,
Когда разразиться грозе суждено.
И точно: удар прогремел над сараем,
В сарай полилась дождевая река,
Актер залился оглушительным лаем,
А зрители дали стречка!
Широкая дверь отперлась, заскрипела,
Ударилась в стену, опять заперлась.
Я выглянул: темная туча висела
Над нашим театром как раз.
Под крупным дождем ребятишки бежали
Босые к деревне своей…
Мы с верным Фингалом грозу переждали
И вышли искать дупелей.

Толкование устаревших слов

Вирши

Стихи. Здесь Некрасов употребляет это слово с легкой иронией по отношению к собственному творчеству.

Шерстобит

Ремесленник, занимающийся взбиванием шерсти для валяния (изготовления валенок, войлока).

Лудильщик

Мастер, покрывающий металлическую посуду слоем олова (лудящий) для защиты от окисления.

Рига

Хозяйственная постройка для сушки снопов и обмолота зерна.

Мякина

Отходы при обмолоте зерновых культур (мелкие части колосьев, пленки).

Пожня

Луг или поле, где скашивают траву (покос).

Глубокий анализ

История создания

Стихотворение «Крестьянские дети» было написано Николаем Некрасовым летом 1861 года в родовой усадьбе Грешнево, вскоре после обнародования Манифеста об отмене крепостного права. Это время характеризовалось небывалым подъемом интереса интеллигенции к реальной жизни народа. Произведение во многом автобиографично: поэт действительно часто охотился в окрестностях Грешнева и общался с местными ребятишками, которые стали прототипами героев («Кузяха», «Савося», «Гриша»). Опубликовано стихотворение было в журнале «Время» (№ 10 за 1861 год).

Тематика и проблематика

Центральная тема произведения — двойственность крестьянского детства. Некрасов выступает новатором, отказываясь от однобокого взгляда. С одной стороны, он показывает идиллию слияния с природой, свободу от «науки и неги», грибные набеги и купания. С другой — он не скрывает суровой правды: эта свобода временна. Вставная новелла о «мужичке с ноготок» (Власе) вводит тему раннего взросления и непосильного труда, который ложится на плечи ребенка. Проблематика строится на антитезе: «поэзия детства» противопоставляется «прозе жизни», но при этом утверждается нравственное здоровье и стойкость народного характера.

Композиция и лирический герой

Произведение имеет сложную кольцевую композицию. Действие начинается и заканчивается в сарае, где охотник (лирический герой) взаимодействует с детьми. Внутренняя часть — это лирические отступления и воспоминания героя, которые можно разделить на несколько смысловых блоков:

• Экспозиция: пробуждение в сарае и наблюдение за «шпионами».
• Монолог героя: признание в любви к детям и воспоминания о совместных забавах.
• Эпизод с рабочими и странниками (расширение художественного пространства).
• Философское отступление: «другая сторона медали» — труд и опасности.
• Кульминация: встреча с Власом («мужичок с ноготок»).
• Финал: возвращение в сарай, игры с собакой Фингалом и гроза.

Лирический герой здесь — не просто наблюдатель, а дворянин, глубоко симпатизирующий народу, способный видеть в крестьянских детях не «низкий род», а носителей «святой доброты».

Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

Стихотворение «Крестьянские дети» занимает уникальное место в творчестве Некрасова. Если в поэме «Мороз, Красный нос» или «Железной дороге» доминирует трагический пафос, то здесь автор позволяет себе быть лиричным и даже сентиментальным. Однако эта сентиментальность не имеет ничего общего с пасторальной слащавостью. Некрасов использует прием «обратной стороны медали», показывая, что за внешней беззаботностью «счастливого народа» скрывается фатальная обреченность на тяжелый физический труд.

Особого внимания заслуживает образ Власа. Этот «мужичок с ноготок» стал нарицательным в русской культуре. В коротком диалоге с ребенком Некрасов гениально передает всю суть крестьянского менталитета: серьезность, чувство ответственности, отсутствие инфантилизма. Влас не играет во взрослого — он уже взрослый по своим функциям, несмотря на малый рост. Это стихотворение — не просто зарисовка быта, а глубокое социологическое исследование, облеченное в совершенную поэтическую форму.

Частые вопросы

Кто такой Влас и почему его называют «мужичок с ноготок»?

Влас — это шестилетний крестьянский мальчик, которого рассказчик встречает в лесу зимой. Фраза «мужичок с ноготок» подчеркивает контраст между его малым возрастом/ростом и взрослой, тяжелой работой (возка дров), которую он выполняет с полной серьезностью.

Почему автор называет детей «шпионами»?

Это добрая ирония. Дети подглядывают за барином в щели сарая с любопытством и осторожностью, обсуждая его внешность и вещи. Автор использует это слово, чтобы передать их непосредственный интерес и живость характера.

В чем смысл концовки стихотворения с собакой Фингалом?

Финальная сцена с дрессированной собакой возвращает повествование к атмосфере игры и беззаботности. Это показывает, что, несмотря на тяжелое будущее, в данный момент дети остаются детьми, способными радоваться простым вещам. Также это замыкает кольцевую композицию сюжета.