Экспромты 1841 года Михаил Лермонтов

Краткий анализ стихотворения «Экспромты 1841 года»

Суть произведения: Цикл острых сатирических зарисовок и лирических фрагментов, созданных поэтом в последние месяцы жизни в Пятигорске. Тексты высмеивают нравы «водяного общества», позерство будущих врагов и фиксируют роковые конфликты, приведшие к дуэли.

Главная мысль: Обличение фальши, пустой светской суеты и театральности поведения людей (в частности, Н. Мартынова) на фоне трагического одиночества мыслящей личности.

Паспорт произведения

Автор:

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841)

Год написания:

1841 (Период последних месяцев жизни в Пятигорске)

Литературное направление:

Реализм (с элементами светской сатиры и позднего романтизма)

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Полиметрия (разностопные размеры). В цикле чередуются ямб (преимущественно четырехстопный и шестистопный) и хорей. Такая метрическая свобода характерна для жанра альбомных записей и устного экспромта, подчеркивая непринужденность интонации.

Тема:

Нравы курортного общества, светские интриги, предчувствие рока

Текст стихотворения

Экспромты 1841 года
«Очарователен кавказский наш Монако!..»
*
Очарователен кавказский наш Монако!
Танцоров, игроков, бретеров в нем толпы;
В нем лихорадят нас вино, игра и драка,
И жгут днем женщины, а по ночам – клопы,
«В игре, как лев, силен…»
*
В игре, как лев, силен
Наш Пушкин Лев,
Бьет короля бубен,
Бьет даму треф.
Но пусть всех королей
И дам он бьет:
«Ва-банк!» – и туз червей
Мой – банк сорвет!
«Милый Глебов…»
*
Милый Глебов,
Сродник Фебов,
Улыбнись,
Но на Наде,
Христа ради,
Не женись!
«Скинь бешмет свой, друг Мартыш…»
*
Скинь бешмет свой, друг Мартыш,
Распояшься, сбрось кинжалы,
Вздень броню, возьми бердыш
И блюди нас, как хожалый!
«Смело в пире жизни надо…»
*
Смело в пире жизни надо
Пить фиал свой до конца.
Но лишь в битве смерть – награда,
Не под стулом, для бойца.
«Велик князь Ксандр и тонок, гибок он…»
*
Велик князь Ксандр, и тонок, гибок он,
Как колос молодой,
Луной сребристой ярко освещен,
Но без зерна – пустой.
«Наш князь Васильчиков…»
*
Наш князь Василь –
Чиков – по батюшке,
Шеф простофиль,
Глупцов – по дядюшке,
Идя в кадриль,
Шутов – по зятюшке,
В речь вводит стиль
Донцов – по матушке.
«Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон…»
*
Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон,
Но Соломонов сын,
Не мудр, как царь Шалима, но умен,
Умней, чем жидовин.
Тот храм воздвиг и стал известен всем
Гаремом и судом,
А этот храм, и суд, и свой гарем
Несет в себе самом.
«С лишком месяц у Мерлини…»
*
С лишком месяц у Мерлини
Разговор велся один:
Что творится у княгини,
Здрав ли верный паладин.
Но с неделю у Мерлини
Перемена – речь не та,
И вкруг имени княгини
Обвилася клевета.
Пьер обедал у Мерлини,
Ездил с ней в Шотландку раз,
Не понравилось княгине,
Вышла ссора за Каррас.
Пьер отрекся… И Мерлини,
Как тигрица, взбешена.
В замке храброй героини,
Как пред штурмом, тишина.
«Он метил в умники, попался в дураки…»
*
Он метил в умники, попался в дураки,
Ну, стоило ли ехать для того с Оки!
«Зачем, о счастии мечтая…»
*
Зачем, о счастии мечтая,
Ее зовем мы: гурия?
Она как дева – дева рая,
Как женщина же – фурия.
«Мои друзья вчерашние – враги…»
*
Мои друзья вчерашние – враги,
Враги – мои друзья,
Но, да простит мне грех господь благий,
Их презираю я…
Вы также знаете вражду друзей
И дружество врага,
Но чем ползущих давите червей?..
Подошвой сапога.
«Им жизнь нужна моя…»
*
Им жизнь нужна моя, – ну, что же, пусть возьмут,
Не мне жалеть о ней!
В наследие они одно приобретут –
Клуб ядовитых змей.
«Ну, вот теперь у вас для разговоров будет…»
*
Ну, вот теперь у вас для разговоров будет
Дня на три тема,
И, верно, в вас к себе участие возбудит
Не Миллер – Эмма.
«Куда, седой прелюбодей…»
*
Куда, седой прелюбодей,
Стремишь своей ты мысли беги?
Кругом с арбузами телеги
И нет порядочных людей!
«За девицей Emilie…»
*
За девицей Emilie
Молодежь как кобели.
У девицы же Nadine
Был их тоже не один;
А у Груши в целый век
Был лишь Дикий человек.
«Надежда Петровна…»
*
Надежда Петровна,
Отчего так неровно
Разобран ваш ряд,
И локон небрежный
Над шейкою нежной…
На поясе нож.
C’est un vers qui cloche.
«Поверю совести присяжного дьяка…»
* * *
Поверю совести присяжного дьяка,
Поверю доктору, жиду и лицемеру,
Поверю, наконец, я чести игрока,
Но клятве женской не поверю.
«Винтовка пулю верную послала…»
* * *
Винтовка пулю верную послала,
Свинцовая запела и пошла.
Она на грудь несча́стливца упала
И глубоко в нее вошла.
И забаюкала ее, и заласкала,
Без просыпа, без мук страдальцу сон свела,
И возвратила то, что женщина отняла,
Что свадьба глупая взяла…
«Приветствую тебя я, злое море…»
1
Приветствую тебя я, злое море,
Широкое, глубокое для дум!
Стою и слушаю: всё тот же шум
И вой валов в твоем просторе,
Всё та же грусть в их грустном разговоре.
2
Не изменилося ни в чем ты, злое море,
Но изменился я, но я уж не такой!
С тех пор, как в первый раз твои буруны-горы
Увидел я, – припомнил север свой.
Припомнил я другое злое море
И край другой, и край другой!..

Толкование устаревших слов

Бретер

Заядлый дуэлянт, скандалист, человек, ищущий повода для вызова на поединок. Лермонтов иронично применяет это слово к курортной публике.

Бешмет

Верхняя распашная одежда у кавказских народов (обычно стеганый полукафтан). Ношение горской одежды русскими офицерами (как это делал Мартынов) воспринималось Лермонтовым как маскарад.

Бердыш

Старинное холодное оружие в виде топора с широким лезвием на длинном древке. Здесь упоминается в гротескном ключе, подчеркивая нелепость воинственного вида «друга Мартыша».

Хожалый

В дореволюционной России — рассыльный при полиции, служитель для поручений. Сравнение Мартынова с хожалым — уничижительная насмешка.

Фиал

Бокал, чаша (поэтизм). Символ жизненных наслаждений.

Глубокий анализ

1. История создания и биографический контекст

Цикл «Экспромты 1841 года» представляет собой уникальный документ последних недель жизни М.Ю. Лермонтова. Большинство этих стихов возникло в Пятигорске, в доме генерала Верзилина (где и произошла роковая ссора) или в кругу «водяного общества». Это не единое произведение, а мозаика мгновенных реакций поэта на окружающую среду.

Особое место занимают эпиграммы на Николая Мартынова («Скинь бешмет свой, друг Мартыш…», «Наш друг Мартыш не Соломон»). Мартынов, носивший черкесский костюм и огромный кинжал, стал мишенью для остроумия Лермонтова. По свидетельству современников (Эмилии Шан-Гирей, князя Васильчикова), именно эти публичные насмешки, особенно прозвучавшие в присутствии дам (Nadine, Emilie), спровоцировали вызов на дуэль. Стихи являются прямым историческим свидетельством нарастающего конфликта.

2. Тематика и проблематика

В центре внимания цикла — дегероизация романтических штампов и сатира на светское общество. Лермонтов высмеивает:

• Позерство: Карикатурный образ Мартынова («Соломонов сын»), который пытается казаться «горцем» и героем, но выглядит смешно.
• Светскую пустоту: Пятигорск назван «кавказским Монако», где жизнь сводится к картам, сплетням и интригам.
• Женское коварство: Тема неверности и опасности любви проходит через многие экспромты («клятве женской не поверю», «как женщина же – фурия»).

Однако сквозь сатиру прорывается трагическая тема усталости и предчувствия конца («Им жизнь нужна моя…», «Приветствую тебя я, злое море…»).

3. Композиция и лирический герой

Композиционно цикл фрагментарен. Это «альбомная лирика», где соседствуют злая эпиграмма, дружеское послание (Глебову) и философская медитация. Лирический субъект здесь многолик: то он циничный наблюдатель («Я презираю их»), то верный друг, предостерегающий от ошибок, то уставший путник, ищущий покоя в смерти («Винтовка пулю верную послала…»). Примечательно, как снижается образ смерти: она желанна, как сон, избавляющий от «свадьбы глупой».

4. Средства художественной выразительности

Лермонтов мастерски использует средства комического и трагического, создавая контраст между формой и содержанием.

Экспертный взгляд

Цикл «Экспромты 1841 года» — это не просто литературный факт, а психологическая кардиограмма поэта перед гибелью. Исследователи (вслед за Эйхенбаумом и Герштейном) отмечают в этих текстах удивительное сочетание «ледяного» презрения к свету и глубокой внутренней уязвленности. Лермонтов здесь предстает не как романтический изгнанник, а как жесткий реалист, видящий людей насквозь. Его смех над Мартыновым — это не просто шутка, а экзистенциальный бунт против фальши, которой был пропитан быт «водяного общества».

Особого внимания заслуживает фрагмент «Им жизнь нужна моя…». Это пророческое четверостишие, где поэт с пугающим спокойствием принимает свою участь. Здесь мы видим переход от бытовой сатиры к высокому трагизму: Лермонтов словно провоцирует судьбу, срывая маски с окружающих («ползущие черви»), понимая, что цена за истину — жизнь. Эти строки ставят точку в эволюции Лермонтова-сатирика, превращая его смех в оружие самоубийственной честности.

Частые вопросы

Кого Лермонтов называл «Мартыш»?

«Мартыш» — это прозвище Николая Соломоновича Мартынова, отставного майора и старого знакомого Лермонтова. Поэт высмеивал его пристрастие к черкесской одежде и огромным кинжалам, что в итоге оскорбило Мартынова и стало поводом для вызова на дуэль.

Почему Пятигорск назван «Монако»?

Лермонтов иронично сравнивает Пятигорск с европейским княжеством Монако из-за царившего на курорте азарта. Карточные игры были главным развлечением скучающего «водяного общества», и многие проигрывали там целые состояния.

Есть ли в этих экспромтах предсказание смерти?

Да, в стихотворении «Им жизнь нужна моя…» и фрагменте «Винтовка пулю верную послала…» отчетливо звучат мотивы скорой гибели. Поэт описывает смерть как избавление и покой, словно предчувствуя трагическую развязку дуэли у подножия Машука.