Нравится Маринке
Переводить картинки.
Вот стоит её горшок,
На нём картинка – петушок.
Вот она цветок взяла
И на дверь перевела.
Перевела картинки
На мамины ботинки.
Встал с постели старший брат,
На нём картинка – виноград,
На портфеле – брюква,
На фуражке – клюква.
Говорят соседи папе:
– А у вас грибы на шляпе,
– Сбоку всадник на коне
И лягушка на спине.
Папа взял картинки
И спрятал от Маринки.
Подняла Маринка плач:
– Папа, миленький,– Не прячь!
– Больше я не буду
– Клеить их повсюду.
И с тех пор порядок в доме,
А грибы растут в альбоме.
Дед мой ездил весь век машинистом:
Знать, по вольным просторам скучал.
Где бы ни был по первому свисту
Он любой паровоз различал.
Той же самой дорогою гулкой
Шел отец мой до старческих дней,
Называл ее грубо «чугункой»,
А и крепко тянуло же к ней!
Видно жребий такой нам положен,
Чтоб в пути полустанки листать:
Я и сам стал «чугунщиком» тоже.
В кровь попало! Попробуй не стать!
Это мы под завесой зениток
Эшелоны водили в огне,
Путь к победе железною ниткой
Вышивая на полотне.
Это нас провожали подруги,
Нам махал материнский платок.
Ожиданья, свиданья, разлуки –
Все слилось в паровозный гудок.
Может быть, для иных это проза,
Что поделать? В стихи мои врос
Задушевный гудок паровоза
Вместе с песней железных колес.