…je ne vois pas pourquoi la nature
a place ces sujets du monde invisible,
d’une facon si hostile vis-a-vis de nous,
que nous ne puissions ressentir leur
approche sans une terreur extreme.
Hoffman[1]
Я спал! Полночный сон глубок!..
Таинственный вошел без шума…
Ко мне на грудь как льдина лег,
И сердце обложила дума.
Невольный вкрался в душу страх;
Мой вопль погиб во тьме без звука.
И на трепещущих губах
Ужасная застыла мука.
Он яд в уста мои точил…
Я чувствовал, как гасли силы,
Как кровь сосал он, как давил
И веял холодом могилы.
Недвижный телом, я дрожал,
Глаза раскрыть напрасно силясь…
Студеный пот по мне бежал,
И жилы все как струны бились.
Когда ж он молньей в мысль проник…
Всхолмились волосы на темя…
И этот миг, страданий миг,
Тысячелетий обнял бремя.
И я был жив, и жить я мог…
Без чувств… скорбя душой, взмолился;
В отчаяньи воскликнул: «Бог!
Даруй мне смерть!»… и пробудился!
Ноябрь 1830
[1]…я не знаю, почему природа
противопоставила нам эти явления
невидимого мира столь враждебным
образом, что мы не можем
почувствовать их приближения
без крайнего страха. Гофман (франц.)
Год написания: 1830
Стень
шрифт:
