Снегопад Давид Самойлов

Краткий анализ стихотворения «Снегопад»

Суть произведения: Сюжетное повествование о случайной встрече молодого солдата и женщины в военной Москве. Короткий роман, возникший на трамвайной остановке и продлившийся одну ночь, становится для лирического героя символом утраченной юности, чистоты и спасения от ужасов войны.

Главная мысль: Война не способна убить в человеке потребность в любви и тепле; даже мимолетная встреча может стать главным воспоминанием жизни, а снегопад выступает как сила, соединяющая времена и исцеляющая души.

Паспорт произведения

Автор:

Давид Самуилович Самойлов (1920–1990)

Год написания:

1974 (Стихотворение написано как ретроспекция, взгляд зрелого поэта на события своей молодости и военного времени).

Литературное направление:

«Поэзия фронтового поколения» (в рамках реализма с элементами романтической образности). Произведение относится к поздней лирике автора, осмысляющей опыт 1940-х годов.

Жанр:

Любовная лирика

Размер и метр:

Четырёхстопный ямб. Рифмовка варьируется: перекрёстная (abab), парная (aabb) и кольцевая (abba), что создает эффект живого, меняющегося ритма рассказа (вольный ямб).

Тема:

Любовь на войне, память поколения, скоротечность жизни

Текст стихотворения

Декабрь. И холода стоят
В Москве суровой и печальной.
И некий молодой солдат
В шинели куцей госпитальной
Трамвая ждёт.
Его семья
В эвакуации в Сибири.
Чужие лица в их квартире.
И он свободен в целом мире.
Он в отпуску, как был и я.

Морозец звонок, как подкова.
Перефразируя Глазкова,
Трамваи, как официантки,
Когда их ждёшь, то не идут.

Вдруг снег посыпал. Клочья ватки
Слетели с неба там и тут,
Потом всё гуще и всё чаще.
И вот солдат, как в белой чаще,
Полузасыпанный стоит
И очарованный глядит.

Был этот снег так чист и светел,
Что он сперва и не заметил,
Как женщина из–за угла
К той остановке подошла.

Вгляделся: вроде бы знакома.
Ах, у кого–то из их дома
Бывала часто до войны!
И он, тогда подросток праздный,
Тоской охваченный неясной,
За ней следил со стороны.

С ухваткой, свойственной пехоте,
Он подошёл:
— Не узнаёте? —
Она в ответ:
— Не узнаю.
— Я чуть не час уже стою,
И ждать трамвая безнадёжно.
— Я провожу вас, если можно.
— Куда?
— Да хоть на край земли.
Пошли? —
Ответила:
— Пошли.

Суровый город освежён
Был медленно летящим снегом.
И каждый дом заворожён
Его пленительным набегом.
Он тёк, как лёгкий ровный душ,
Без звука и без напряженья
И тысячам усталых душ
Дарил покой и утешенье,

Он тёк на головной платок,
И на ресницы, и на щёки.
И выбившийся завиток
Плыл, как цветок, в его потоке.
Притихший молодой солдат
За спутницей следил украдкой,
За этой выбившейся прядкой,
Так украшавшей снегопад.

Была ль она красива? Сразу
О том не мог бы я сказать.
Конечно, моему рассказу
Красавица была б под стать!
Она была обыкновенной,
Но с той чертою дерзновенной,
Какую могут обрести
Лет где–то возле тридцати
Иные женщины.
В них есть
Смешенье скромности и риска.
Беспечность молодости близко,
Но зрелости слышнее весть.
Рот бледный и немного грубый.
Зато как ровный жемчуг зубы.
И затаённая душа
В её зрачках жила стыдливо.
Она не то чтобы красива
Была, но просто хороша.
Во всяком случае, солдату
Она казалась таковой,
Когда кругом была объята
Летучей сетью снеговой.
(Легко влюблялись мы когда–то,
Вернувшись в тыл с передовой.)

Я бы ещё сказал о ней.
Но женщины военных дней
В ту пору были не воспеты,
Поскольку новые поэты
Не научились воспевать,
А не устали воевать.
Кое–кого из их числа
Уже навеки приняла
Земля под сень своих просторов:
Кульчицкий, Коган и Майоров,
Смоленский, Лебский и Лапшин,
Борис Рождественский, Суворов —
В чинах сержантов и старшин
Или не выше лейтенантов —
Созвездье молодых талантов,
Им всем по двадцать с небольшим…

Шли по Палихе, по Лесной,
Потом свернули на Миусы.
А там уж снег пошёл сплошной,
Он начал городить турусы
И даже застил свет дневной.

— Я здесь живу. А вам куда?
— Мне никуда. Но не беда —
Переночую на вокзале.
А там!.. Ведь есть же города,
Куда доходят поезда… —
Они неловко помолчали.
— А можно к вам? —
Сказала:
— Да.

Прошли заснеженным двором.
Стряхнули снег. Вошли вдвоём
В её продрогшую каморку.
— Сейчас мы печку разожжём, —
Сказала. И его восторгу
Пришёл конец. Так холодна
Была каморка и бедна.

Но вскоре от буржуйки дымной
Пошло желанное тепло.
В окне, скрывая холод зимний,
Лепились хлопья на стекло.
Какая радость в дни войны
Отъединиться от погоды,
Когда над вами не вольны
Лихие прихоти природы!
(Кто помнит: стужа, и окоп,
И ветер в бок, и пуля в лоб.)

Он отвернулся от окна,
От города, от снегопада
И к ней приблизился.
— Не надо, —
Сказала. Сделалась бледна.
Он отступился. Вот досада!
Спросила:
— Как вас звать? —
Сказал.
— А вас как? —
Отвечала:
— Клава.

В окне легко и величаво
Варился зимний снежный бал.
Кружила вьюга в темпе вальса,
Снег падал и опять взвивался.
Смеркалось. Светомаскировку
Она спустила. Подала
Картошку. И полулитровку
Достала. В рюмки разлила.

Отделены от бури снежной
Бумажной шторкою ночной,
Они внимали гул печной.
И долго речью безмятежной
Их ублажал печной огонь.
Он в руки взял её ладонь.

Он говорил ей:
— Я люблю вас,
Люблю, быть может, навсегда.
За мной война, печаль и юность,
А там — туманная звезда. —
Он говорил ей:
— Я не лгу,
Вы мне поверьте, бога ради,
Что, встреченную в снегопаде,
Вас вдруг оставить не могу!..

Такой безвкусицей банальной,
Где подлинности был налёт,
Любой солдатик госпитальный
Мог растопить сердечный лёд.
Его несло. Она внимала,
Руки из рук не отнимала.
И, кажется, не понимала,
Кто перед ней. И поняла.
И вдруг за шею обняла
И в лоб его поцеловала.
Он к ней подался. К ней прильнул.
Лицом уткнулся ей в колени.
И, как хмельной, в одно мгновенье
Уснул… Как так?.. Да так — уснул.
Вояка, балагур, гусар
Спал от усталости, от водки,
От теплоты, от женских чар.
И его руки были кротки.
Лежал, лицо в колени пряча,
Худой, беспомощный — до плача.
Подумала: куда в метель?
И отвела его в постель.

Проснулся. Женское тепло
Почувствовал в постели смятой.
Протёр глаза. Был час десятый.
И на дворе ещё мело.

Записка: «Я вернусь к пяти,
Если захочешь, оставайся».

Кружилась вьюга в темпе вальса.
Успела за ночь замести
Она Тверские и Ямские
И все проезды городские,
Все перепутала пути.
С пургой морозы полегчали,
И молодой солдат в печали
Решал — уйти иль не уйти?..

Да и меня в иное время
Печаль внезапно проняла
О том, что женщина ушла
И не появится в поэме.
Хотел бы я её вернуть,
Опять идти под снегопадом…
Как я хотел бы с нею рядом
В тот переулок завернуть!

Как бы хотел, шагая с ней,
Залюбоваться снегом, жестом,
Вернуть и холод этих дней,
И рот, искусанный блаженством…

Я постарел, а ты всё та же.
И ты в любом моём пейзаже —
Свет неба или свет воды.
И нет тебя, и всюду ты.

Что я мечтал изобразить?
Не знаю сам. Как жизни нить
Непрочная двоих связала,
Чтоб скоро их разъединить?
Нет, этого, пожалуй, мало.
Важней всего здесь снегопад,
Которым с головы до пят
Москва солдата обнимала.

Летел, летел прекрасный снег,
Струился без отдохновенья
И оставался в нас навек,
Как музыка и вдохновенье…

Учусь писать у русской прозы,
Влюблён в её просторный слог,
Чтобы потом, как речь сквозь слёзы,
Я сам в стихи пробиться мог.

Толкование устаревших слов и реалий

Буржуйка

Небольшая металлическая печка-времянка, использовавшаяся для обогрева помещений в периоды, когда центральное отопление не работало (особенно в годы войны).

Полулитровка

Разговорное название бутылки водки объемом 0,5 литра. Символ скромного военного застолья.

Турусы (городить турусы)

Старинное выражение, означающее «говорить ерунду, небылицы». В контексте стиха используется в метафорическом смысле: снег создает нагромождения, сугробы, меняя реальность.

Светомаскировка

Плотные шторы или щиты на окнах, предотвращающие выход света наружу, чтобы город не был виден вражеской авиации ночью.

Палиха, Лесная, Миусы

Названия улиц и районов в историческом центре Москвы, создающие конкретную топографию повествования.

Глубокий анализ

1. История создания и контекст

Стихотворение «Снегопад» написано Давидом Самойловым в 1974 году, спустя десятилетия после окончания Великой Отечественной войны. Это классический пример ретроспективной лирики, где автор возвращается к событиям своей молодости с высоты прожитых лет. Произведение входит в условный цикл стихов о войне, но лишено пафоса батальных сцен.

Особую историческую ценность представляет лирическое отступление-реквием, вмонтированное в сюжет. Самойлов перечисляет фамилии реальных поэтов, погибших на фронте: Михаил Кульчицкий, Павел Коган, Николай Майоров и другие. Это дань памяти «поколению 40-го года» — талантливым юношам из ИФЛИ и Литинститута, которые не успели раскрыть свой дар («не научились воспевать, а не устали воевать»).

2. Тематика и проблематика

Центральная тема произведения — любовь как спасение в условиях катастрофы. На фоне суровой военной Москвы («холода», «светомаскировка», «буржуйка») разворачивается интимная драма двух одиноких людей. Проблематика стихотворения многослойна:

• Экзистенциальное одиночество: Солдат «свободен в целом мире», его семья в эвакуации, квартира занята чужими. Встреча с женщиной — попытка обрести дом, пусть и на одну ночь.
• Память и время: Снегопад выступает как метафора времени, которое заметает следы («все перепутала пути»), но сохраняет главное — ощущение чистоты и «света».
• Трагедия поколения: Контраст между бытовой сценой и списком погибших поэтов подчеркивает хрупкость жизни. Любовь здесь — акт сопротивления смерти.

3. Композиция и лирический герой

Композиция стихотворения сложная, сочетающая эпическое повествование и лирическую исповедь. Можно выделить три плана:

1. Сюжетный план: Встреча на остановке, путь домой, ночь, утро. Это линейное повествование, приближенное к прозе («Учусь писать у русской прозы»).
2. Историко-публицистический план: Вставка о погибших поэтах, разрывающая любовный сюжет и придающая ему трагический масштаб.
3. Философский финал: Автор выходит из роли рассказчика и обращается к памяти, признавая, что «снегопад» (атмосфера времени) важнее самого сюжета.

Лирический герой двоится: это и «молодой солдат» из прошлого (наивный, «вояка, балагур»), и мудрый автор в настоящем, который анализирует свои воспоминания.

4. Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

«Снегопад» Давида Самойлова — это вершина его «сюжетной лирики», где бытовая зарисовка вырастает до масштаба экзистенциального обобщения. Самойлов мастерски использует прием «остраннения»: война показана не через окопы (хотя они упоминаются в скобках), а через тыловой быт, через холод трамвайной остановки и тепло случайной «буржуйки». Снег здесь — не просто погодное явление, а сакральная субстанция, «музыка и вдохновенье», которая очищает память от боли и грязи войны.

Особого внимания заслуживает гендерный аспект стихотворения. Образ женщины (Клавы) лишен глянца: у неё «бледный рот», «каморка бедна», но именно она совершает акт милосердия, укладывая пьяного и уставшего солдата спать, как ребенка. Это переосмысление роли женщины на войне — не только санитарка или ожидающая жена, но и хранительница моментального, спасительного покоя посреди хаоса.

Частые вопросы

Кого упоминает Самойлов в списке поэтов?

Автор перечисляет поэтов своего поколения («ифлийцев»), погибших на фронтах Великой Отечественной войны: Михаила Кульчицкого, Павла Когана (автора «Бригантины»), Николая Майорова, Бориса Смоленского и других. Самойлов чувствовал вину выжившего и считал долгом сохранить их имена в своих стихах.

Почему стихотворение называется «Снегопад», а не, например, «Встреча»?

Снегопад — это сквозной образ-символ. Он создает интимное пространство для героев («отъединиться от погоды»), скрывает уродство войны и соединяет прошлое с настоящим. В финале автор прямо говорит: «Важней всего здесь снегопад / Которым… Москва солдата обнимала».

К какому жанру относится «Снегопад»?

Формально это крупное лирическое стихотворение, но из-за наличия развернутого сюжета, героев и диалогов его часто называют «маленькой поэмой» или балладой. Однако в строгом литературоведении это образец сюжетной любовной лирики с элементами гражданской поэзии (реквием по погибшим).