Авось Андрей Вознесенский

Краткий анализ поэмы «Авось»

Суть произведения: Поэма представляет собой художественную реконструкцию трагической истории любви русского графа Николая Резанова и дочери испанского коменданта Кончиты Аргуэльо. Через призму исторических документов и лирических монологов автор исследует русский национальный характер, воплощенный в концепте «авось» — безумной надежде на удачу и божественное провидение.

Главная мысль: Истинная духовность и любовь стоят выше государственных границ, религиозных догм и бюрократии, а русский дух определяется парадоксальным сочетанием фатализма и отчаянной смелости.

Паспорт произведения

Автор:

Андрей Андреевич Вознесенский (1933–2010)

Год написания:

1970 (Период «оттепели» и поиска новых форм в советской поэзии)

Литературное направление:

Поставангард (Шестидесятничество). Произведение сочетает черты документалистики, модернизма и романтической традиции.

Жанр:

Поэма

Размер и метр:

Полиметрия (свободная метрическая композиция). Вступление написано преимущественно четырёхстопным амфибрахием («АвОсь назывАется нАша шхУна»), который сменяется акцентным стихом (дольником), тактовиком и прозаическими вставками (документами). Такая ритмическая сбивчивость подчеркивает эмоциональный накал и «хавос» (хаос) событий.

Тема:

Любовь, судьба России, историческая память, вера и бюрократия

Текст стихотворения

     Описание в сентиментальных документах, стихах и молитвах славных злоключений Действительного Камер-Герра Николая Резанова, доблестных Офицеров Флота Хвастова и Довыдова, их быстрых парусников «Юнона» и «Авось», сан-францисского Коменданта Дон Хосе Дарио Аргуэльо, любезной дочери его Кон.и с приложением карты странствий необычайных.

         «Но здесь должне я Вашему Сиятельству зделать исповедь частных моих приключений. Прекрасная Консепция умножала день ото дня ко мне вежливости, разные интересные в положении моем услуги и искренность, начали неприменно заполнять пустоту в моем сердце, мы ежечастно зближались в объяснениях, которые кончились тем, что она дала мне руку свою…»
Письмо Н. Резанова Н. Румянцеву,
17 июня 1806 года.

    «Пусть как угодно ценят подвиг мой, но при помощи Божьей надеюсь хорошо исполнить его, мне первому из России здесь бродить так сказать по ножевому острию».
Н. Резанов — Директории Русско-Американской компании,
6 ноября 1805 года.

    «Теперь надеюсь, что «Авось» наш в мае на воду спущен будет…»
от Резанова же
15 февраля 1806 года, секретно

Вступление

«Авось» назывется наша шхуна.
Луна на волне, как сухой овес.
Трави, Муза, пускай худо,
Но нашу веру зовут «Авось»!

«Авось» разгуляется, «Авось» вывезет,
Гармонизируется Хавос.
На суше- барщина и фонвизины,
А у нас — весенний девиз «Авось»!

Когда бессильна «Аве Мария»,
Сквозь нас выдыхивает до звезд
Атеистическая Россия
Сверхъестественное «авось!»

Нас мало, нас адски мало,
И самое страшное, что мы врозь,
Но из всех притонов, из всех кошмаров
Мы возвращаемся на «Авось».

У нас ноль шансов против тыщи
Крыш-ка!
Но наш ноль — просто красотища,
Ведь мы выживали при «минус сорока».

Довольно паузы. Будет шоу.
«Авось» отплытье провозгласил.
Пусть пусто у паруса за душою,
Но пусто в сто лошадиных сил!

Когда же, наконец, откинем копыта
И превратимся в звезду, в навоз —
Про нас напишет стишки пиита
С фамилией, начинающейся на «Авось».

I. Пролог.
В Сан-Франциско «Авось» пиратствует —
ЧП!
Доченька губернаторская
Спит у русского на плече.
И за то, что дыханьем слабым
Тельный крест его запотел,
Католичество и Православье,
Вздев крыла, стоят у портьер.
Расшатываются устои.
Ей шестнадцать с позавчера,
С дня рождения удрала!
На посту Давыдов с Хвастовым
Пьют и крестятся до утра.

II. Хвастов: А что ты думаешь, Довыдов…
Довыдов: О происхожденьи видов?
Хвастов: Да нет…

III. (Молитва Кон.и Аргуэльо — Богоматери)
Плачет с Сан-францисской колокольни
Барышня. Аукается с ней
Ярославна! Нет, Кончаковна —
Кончаковне посолоней!

«Укрепи меня, Мать-Заступница,
против родины и отца,
Государственная преступница,
Полюбила я пришлеца.

Полюбила за славу риска,
В непроглядные времена
На балконе высекла искру
Пряжка сброшенного ремня.

И за то, что учил впервые
Словесам ненашей страны,
Что, как будто цветы ночные,
Распускающиеся в порыве,
Ночью пахнут, а днем — дурны.

Пособи мне, как пособила б
Баба бабе. Ах, Божья Мать,
Ты, которая не любила,
Как Ты можешь меня понять?!

Как нища ты, людская вселенная,
В боги выбравшая свои
Плод искусственного осеменения,
Дитя духа и нелюбви!

Нелюбовь в ваших сводах законочных.
Где ж исток?
Губернаторская дочь, Кон.а,
Рада я, что Твой Сын издох!..»

И ответила Непорочная:
«Доченька…»

Ну, а дальше мы знать не вправе,
Что там шепчут две бабы с тоской —
Одна вся в серебре, другая —
До колен в рубашке мужской.

IV. Хвастов: А что ты думаешь, Довыдов…
Довыдов: Как вздернуть немцев и пиитов?
Хвастов: Да нет…
Довыдов: Что деспоты не создают условий для работы?
Хвастов: Да нет…

V. (Молитва Резанова — Богоматери)

«Ну что Тебе надо еще от меня?
Икона прохладна. Часовня тесна.
Я музыка поля, ты — музыка сада,
Ну что Тебе надо еще от меня?

Я был не из знати. Простая семья.
Сказала: «Ты темен.» — Учился латыни.
Я новые земли открыл золотые.
И это гордыни Твоей не цена?

Всю жизнь загубил я во имя Твоя.
Зачем же лишаешь последней услады?
Она ж несмышленыш и малое чадо…
Ну, что Тебе надо уже от меня?

И вздрогнули ризы, окладом звеня,
И вышла усталая и без наряда.
Сказала: «Люблю тебя, глупый. Нет сладу.
Ну что тебе надо еще от Меня?»

VI. Хвастов: А что ты думаешь, Довыдов…
Довыдов: О макси-хламидах?
Хвастов: Да нет…
Довыдов: Дистрофично безвластие, а власть катастрофична?
Хвастов: Да нет…
Довыдов: Вы надулись? Что я и крепостник и вольнодумец?
Хвастов: Да нет… О бабе, о рязановской.
Вдруг нас американцы водят за нос?
Довыдов: Мыслю, как и ты, Хвастов, —
Давить их, шлюх, без лишних слов.
Хвастов: Глядь! Дева в небе показалась, на облачке.
Довыдов: Показалось…

VII. (Описание свадьбы, имевшей быть 1 апреля 1806 года.)

«Губернатор в доказательство искренности и с слабыми ногами танцевал у
меня, и мы не щадили пороху ни на судне, ни на крепости, гишпанские гитары
смешивались с русскими песельниками. И ежели я не мог окончить женитьбы
моей, то сделал кондиционный акт…»

Помнишь, свадебные слуги, после радужной севрюги
Апельсинами в вине
обносили не?

Как лиловый поп в битловке, под колокола былого,
Кольца, тесные с обновки, с имечком на тыльной стороне, —
Нам примерил не?

А Довыдова с Хвастовым, в зал обеденный с вострогом
Впрыгнувших на скакуне, —
Выводили не?

А мамаша, удивившись, будто давленые вишни
На брюссельской простыне, озадаченной родне, —
Предъявила не?

(лейтенантик Н.
Застрелился не.)

А когда вы шли с поклоном, смертно-бледная мадонна
К фиолетовой стене
Отвернулась не?

Губернаторская дочка,
Где же гости? Ночь пуста.
Перепутались цепочкой
Два нательные креста.

Архивные документы, относящиеся к делу Резанова Н.П.

(Комментируют архивные крысы — игреки и иксы).

No 1. «… но имя Монарха нашего более благословляться будет, когда в
счастливые дни его свергнут Россияне рабство чуждым народам… Государство в
одном месте избавляется от вредных членов, но в другом от них же получает
пользу и ими города создает…»
Н. Резанов — Н. Румянцеву.

No 2. Второе письмо Резанова — И.И. Дмитриеву.

Любезный государь Иван Иванович Дмитриев,
Оповещаю, что достал
Тебе настройку из термитов.
Душой я бешено устал!
Чего ищу? Чего-то свежего!
Земли старые — старый сифилис.
Начинают театры с вешалок.
Начинаются царства с виселиц.
Земли новые — tabula rasa.
Расселю там новую расу —
Третий Мир — без деньги и петли,
Ни республики, ни короны!
Где земли золотое лоно,
Как по золоту пишут иконы,
Будут лики людей светлы.
Был мне сон, дурной и чудесный
(Видно, я переел синюх).
Да, случась при Дворе, посодействуй —
На американке женюсь…

Чин икс: «А вы,Резанов,
Из куртизанов!
Хихикс…»

No 3. Выписка из истории гг. Довыдова и Хвастова.

Были петербуржцы — станем сыртывкарцы.
На снегу дуэльном — два костра.
Одного — на небо, другого — в карцер!
После сатисфакции — два конца!
Но пуля врезалась в пулю встречную.
Ай да Довыдов и Хвастов!
Враги вечные на братство венчаны.
И оба — к Резанову, на Дальний Восток…

Чин игрек: «Засечены в подпольных играх».
Чин икс: «Но государство ценит риск».

«15 февраля 1806 года.
Объясняя вам многие характеры, приступлю теперь к прискорбному для меня
описанию г. Х…, главного действующего лица в шалостях и вреде общественном
и столь же полезного и любезнаго человека, когда в настоящих он правилах…
В то самое время покупал я судно Юнону и сколь скоро купил, то зделал его
начальником, и в то же время написал к нему Мичмана Довыдова. Вступая на
судно, открыл он тьо пьянство, еоторое три месяца к ряду продолжалось, ибо
на одну свою персону, как из счета его в заборе увидите, выпил 9 В? ведр
французской водки и 2 В? ведра крепкого спирту кроме отпусков другим и,
словом, споил с кругу корабельных, подмастерьев, штурманов и офицеров.
Беспросыпное его пьянство лишило его ума, и он всякую ночь снимается с
якоря, но к счастью, что матросы всегда пьяны…»
(Из второго секретного письма Резанова).

«17 июня 1806 года.
Здесь видел я опыт искусства лейтенанта Хвастова, ибо должно отдать
справедливость, что одною его решимостью спаслись мы и столько же удачно
вышли мы из мест, каменными грядами окруженных…»
(Резанов — министру коммерции).

Рапорт:

Мы — Довыдов и Хвастов,
Оба лейтенанты.
Прикажите — в сто стволов
Жахнем латинянам!
«Стоп, Довыдов и Хвастов!» —
«Вы мягки, Резанов».-
«Уезжаю. Дайте штоф..
Вас оставлю в замах».
В бой, Довыдов и Хвастов!
Улетели. Рапорт:
«Пять Восточных островов
Ваши, Император!»

«Я должен отдать справедливость искусству гг. Хвостова и Давыдова,
которые весьма поспешно совершили рейсы их…»

«18 октября 1807 года.
Когда я взошел к Капитану Бухарину, он, призвав караульного
унтер-офицера, велел арестовать меня. Ни мне, ни лейтенанту Хвостову не
позволялось выходить из доу и даже видеть лицо какого-нибудь сметрного…
Лейтенант Хвостов впал в опсную горячку. Вот картина моего состояния! Вот
награда, если не услуг, то по крайней мере желания оказать оные. При
сравнении прошедшей моей жизни и настоящей сердце обливается кровью и
оскорбленная столь жестоким образом честь заставляет проклинать виновника и
самую жизнь.
Мичман Давыдов.»
(Из «Донесения Мичмана Давыдова на квартиру уже под политическим
караулом»).

No 6. Чин игрек: Вот панегирик:
«Николай Резанов был прозорливым политиком. Живи Н. Резанов на 10 лет
дольше, то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией,
были бы русской территорией».
Адмирал Ван Дерс (США).

Чин икс: Сравним, что говорит наш Головнин:
«Сей г. Резанов был человек скорый, горячий, затейливый писака,
говорун, имеющий голову более способную создавать воздушные замки в
кабинете, нежели к великим делам, происходящим в свете…»
Флота Капитан второго ранга и и кавалер В.М. Головин

Чин икс: «А вы, Резанов,
Пропили замок.
Вот иск.»

No 7. Из письма Резанова — Державину.

Тут одного гишпанца угораздило
По-своему переложить Горация.
Понятно, это не Державин,
Но любопытен по терзаньям.

Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный.
Увечный
Наш бренный разум цепляется за пирамиды, статуи, памятные места —
Тщета!
Тыща лет больше, тыща лет меньше —
Но дальше ни черта!

Я — последний поэт цивилизации.
Не нашей, римской, а цивилизации вообще.
В эпоху духовного кризиса и цивилизации
Культура — позорнейшая из вещей.

Позорно знать неправду и не назвать ее,
А назвавши, позорно не искоренять,
Позорно похороны называть свадьбою,
Да еще кривляться на похоронах.

За эти слова меня современники удавят.
А будущий афро-евро-америко-азиат
С корнем выроет мой фундамент,
И будет дыра из планеты зиять.

И они примутся доказывать,
Что слова мои были вздорные,
Сложат лучшие песни, танцы, понапишут книг…
И я буду счастлив, что меня справедливо вздернули.
Вот это будет тот еще памятник!»

No 8. «16 августа 1804 года.
Я должнен также Вашему Императорскому Величеству представить замечания
мои о приметном здесь уменьшении народа. Еще более припятствует размножению
жителей недостаток женского полу. Здесь теперь более нежели тридцать человек
по одной женщине. Молодые люди приходят в отчаяние, а женщины разными по
нужде хитростами вовлекаются в распутство и делаются к деторождению
неспособными».
(Из письма Резанова Императору).

Чин икс: «И ты, без женщин забуревший,
На импорт клюнул зарубежный?!
Раскис!»

No 9. «Предложение мое сразило воспитанных в фанатизме родителей ея,
разность религий, и впереди разлука с дочерью было для них громовым ударом».

Отнесите родителям выкуп
За жену:
Макси-шубу с опушкой из выхухоля,
Фасон «бабушка-инженю»,

Принесите кровать с подзорами,
И, как зрящий сквозь землю глаз,
Принесите трубу подзорную
Под названием «унитаз».

(Если глянуть в ее окуляры,
Ты увидишь сквозь шар земной
Трубы нашего полушария,
Наблюдающие за тобой),

Принесите бокалы силезские,
Из поющего хрусталя,
Ведешь влево — поют «Марсельезу»,
Ну а вправо — «Храни короля!»

Принесите три самых желания,
Что я прятал от жен и друзей,
Что угрюмо отдал на заклание
Авантюрной планиде моей!..

Принесите карты открытий,
В дымке золота как пыльца,
И, облив самогоном, сожгите
У надменных дверей дворца!

«… они прибегнули к Миссионерам, те не знали, как решиться, возили
бедную Консепсию в церковь, исповедовали ее, убеждали к отказу, но решимость
с обеих сторон наконец всех успокоила. Святые отцы оставили разрешению
Римского Престола, и я принудил помолвить нас, на что согласие, но с тем,
чтоб до разрешения Папы было сие тайною.»

No 10. Чин икс: «Есть еще образ Божьей Матери,
где на эмальке матовой
автограф Их-с…»

«Я представил ей край Российской посуровее и притом во всем изобильной,
она была готова жить в нем…»

No 11. Резанов — Кон.е.

Я тебе расскажу о России,
Где злодействует соловей,
Сжатый страшной любовной силой,
Как серебряный силомер.

Там Храм Матери Чудотворной.
От стены наклонились в пруд
Белоснежные контрофорсы,
Словно лошади, воду пьют.

Их ночная вода поила
Вкусом чуда и чабреца,
Чтоб наполнить земною силой
Утомленные небеса.

Через год мы вернемся в Россию.
Вспыхнет золото и картечь.
Я заставлю, чтоб согласились
Царь мой, Папа, и твой отец!

VIII. (В Сенате)

Восхитились. Разобрались. Заклеймили.
Разобрались. Наградили. Вознесли.
Разобрались. Взревновали. Позабыли.
Господи, благослови!
А Довыдова с Хвастовым посадили.

IX. (Молитва Богоматери — Резанову)

Светлый мой, возлюбленный, студится
Тыща восемьсотая весна!
Матерь от Любви Своей Отступница,
Я перед природою грешна.

Слушая рождественские звоны,
Думаешь, я радостна была?
О любви моей незарожденной
Похоронно бьют колокола.

Надругались. А о бабе позабыли.
В честь греха в церквах горят светильни.
Плоть не против Духа, ибо Дух —
То, что возникает между двух.

Тело отпусти на покаянье!
Мои церкви в тыщи киловатт
Загашу за счастье окаянное
Губы в табаке поцеловать!

Бог, Любовь Единая в трех лицах,
Воскреси любую из марусь…
Николай и наглая девица,
Вам молюсь!..

Эпилог

Спите, милые, на шкурках россомаховых.
Он погибнет в Красноярске через год.
Она выбросит в пучину мертвый плод,
Станет первой сан-францисскою монахиней.

Толкование устаревших слов и реалий

Авось

Ключевой концепт поэмы. Это не просто название судна (тендер «Авось»), но и философия русской жизни: надежда на случай, удачу и божественное вмешательство при полном отсутствии рационального расчета.

Камер-Герр (Камергер)

Высокий придворный чин в Российской империи. Резанов действительно имел этот статус, что подчеркивает его близость к императору.

Пиита

Устаревшее, часто ироничное название поэта. Вознесенский использует его для самоиронии («Про нас напишет стишки пиита…»).

Кондиционный акт

Брачный договор или соглашение об условиях брака (от лат. conditio — условие).

Маруся

В контексте поэмы — собирательный образ простой русской женщины, любящей и жертвенной.

Битловка

Водолазка (свитер с высоким горлом). Анахронизм, введенный автором намеренно: «поп в битловке» связывает эпоху 19 века с модой 1960-х годов (The Beatles).

Глубокий анализ

1. История создания и историческая основа

Поэма «Авось» написана Андреем Вознесенским после его поездки в США, где он ознакомился с путевыми дневниками Джорджа Ванкувера и документами о русской экспедиции в Калифорнию. В основе сюжета — реальная история кругосветного путешествия командора Николая Резанова (1806 г.), прибывшего в Сан-Франциско на кораблях «Юнона» и «Авось» для пополнения продовольственных запасов Аляски. Его роман с 15-летней Консепсией (Кончитой) Аргуэльо стал легендой: Резанов умер по дороге обратно в Петербург, а Кончита ждала его 35 лет, прежде чем уйти в монастырь. Позже эта поэма легла в основу либретто знаменитой рок-оперы Алексея Рыбникова «Юнона и Авось».

2. Тематика и проблематика

Центральный конфликт произведения строится на столкновении государственного долга и личного счастья, а также двух цивилизаций — католического Запада и православной России. Вознесенский поднимает проблему «русского пути», символом которого становится «Авось» — рискованное предприятие, движимое не расчетом, а интуицией и верой. Важным мотивом является противостояние творческой личности (Резанов как поэт и первооткрыватель) и бездушной бюрократической машины (образы Чинов X и Y), которая «съедает» героев.

3. Композиция и лирический герой

Архитектоника поэмы сложна и экспериментальна. Это коллаж, где подлинные исторические документы (рапорты, письма императору) монтируются с напряженными лирическими монологами, молитвами и диалогами. Лирический герой (Резанов) показан не как «бронзовый памятник», а как живой, страдающий человек, бунтарь, ищущий «Третий Мир — без деньги и петли». Автор намеренно смешивает времена: герои 1806 года рассуждают о «битловках» и «сифилисе старых земель», что создает эффект вневременности происходящего.

4. Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

Поэма «Авось» — это не просто историческая хроника, а историософское размышление Андрея Вознесенского о судьбе России. Поэт деконструирует официальную историю, противопоставляя сухим архивным строкам («Чин икс», «Чин игрек») живую человеческую страсть. Резанов здесь выступает предтечей современного глобалиста, пытающегося соединить несоединимое — Америку и Россию, плоть и дух.

Особого внимания заслуживает образ Богоматери. В поэме она — не каноническая икона, а «Женщина с большой буквы», понимающая земную любовь («Плоть не против Духа, ибо Дух — / То, что возникает между двух»). Вознесенский смело, на грани богохульства, утверждает святость человеческой любви, ставя её выше церковных догматов. Это было революционным шагом для советской литературы, провозглашавшим приоритет личности над системой.

Частые вопросы

Правда ли, что история Резанова и Кончиты была такой, как в поэме?

В общих чертах да. Николай Резанов действительно обручился с Марией Консепсьон Аргуэльо в 1806 году и умер в Красноярске на обратном пути. Кончита ждала его, не зная о смерти, и позже стала монахиней. Однако Вознесенский романтизировал образы и добавил множество современных деталей и философских смыслов, которых не было в реальности.

Что означает слово «Авось» в контексте поэмы?

В поэме «авось» — это многогранный символ. Это и название корабля, и национальная идея, и слепая вера в судьбу, и готовность действовать без гарантий на успех. Это «весенний девиз», который помогает выживать «при минус сорока» и двигаться вперед вопреки логике.

Кто такие Хвастов и Давыдов?

Это реальные исторические лица — лейтенант Николай Хвостов и мичман Гавриил Давыдов. Они командовали судами «Юнона» и «Авось» в экспедиции Резанова. В поэме они показаны как верные, но бесшабашные русские офицеры, чья судьба (суд и гибель) также трагична, как и судьба Резанова.