Сцена из Фауста Александр Пушкин

Краткий анализ стихотворения «Сцена из Фауста»

Суть произведения: Драматический диалог между Фаустом и Мефистофелем, в котором герой пытается найти лекарство от всепоглощающей скуки, а демон методично разрушает все его идеалы — от науки до любви. Финал сцены знаменует торжество абсолютного нигилизма и равнодушия к человеческой жизни.

Главная мысль: Человеческая натура ненасытна и обречена на скуку; любые возвышенные чувства разбиваются о циничный анализ, а итогом разочарования становится желание уничтожения («Все утопить»).

Паспорт произведения

Автор:

Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837)

Год написания:

1825 (Период ссылки в Михайловском)

Литературное направление:

Романтизм (с явными признаками перехода к психологическому реализму). Пушкин переосмысляет романтического героя, снижая его пафос.

Жанр:

Философская лирика

Размер и метр:

Разностопный ямб (вольный ямб). Количество стоп в строках варьируется (преимущественно четырехстопный, но встречаются двустопные и трехстопные строки), что характерно для драматургии того времени и имитирует живую разговорную речь. Рифмовка смешанная (парная, перекрестная и кольцевая).

Тема:

Скука, пресыщение жизнью, разочарование в идеалах, демонический скептицизм.

Текст стихотворения

Фауст
Мне скучно, бес.
Мефистофель
Что делать, Фауст?
Таков вам положен предел,
Его ж никто не преступает.
Вся тварь разумная скучает:
Иной от лени, тот от дел;
Кто верит, кто утратил веру;
Тот насладиться не успел,
Тот насладился через меру,
И всяк зевает да живет —
И всех вас гроб, зевая, ждет.
Зевай и ты.
Фауст
Сухая шутка!
Найди мне способ как-нибудь
Рассеяться.
Мефистофель
Доволен будь
Ты доказательством рассудка.
В своем альбоме запиши:
Fastidium est quies — скука
Отдохновение души.
Я психолог… о вот наука!..
Скажи, когда ты не скучал?
Подумай, поищи. Тогда ли,
Как над Виргилием дремал,
А розги ум твой возбуждали?
Тогда ль, как розами венчал
Ты благосклонных дев веселья
И в буйстве шумном посвящал
Им пыл вечернего похмелья?
Тогда ль, как погрузился ты
В великодушные мечты,
В пучину темную науки?
Но — помнится — тогда со скуки,
Как арлекина, из огня
Ты вызвал наконец меня.
Я мелким бесом извивался,
Развеселить тебя старался,
Возил и к ведьмам и к духам,
И что же? все по пустякам.
Желал ты славы — и добился, —
Хотел влюбиться — и влюбился.
Ты с жизни взял возможну дань,
А был ли счастлив?
Фауст
Перестань,
Не растравляй мне язвы тайной.
В глубоком знанье жизни нет —
Я проклял знаний ложный свет,
А слава… луч ее случайный
Неуловим. Мирская честь
Бессмысленна, как сон… Но есть
Прямое благо: сочетанье
Двух душ…
Мефистофель
И первое свиданье,
Не правда ль? Но нельзя ль узнать
Кого изволишь поминать,
Не Гретхен ли?
Фауст
О сон чудесный!
О пламя чистое любви!
Там, там — где тень, где шум древесный,
Где сладко-звонкие струи —
Там, на груди ее прелестной
Покоя томную главу,
Я счастлив был…
Мефистофель
Творец небесный!
Ты бредишь, Фауст, наяву!
Услужливым воспоминаньем
Себя обманываешь ты.
Не я ль тебе своим стараньем
Доставил чудо красоты?
И в час полуночи глубокой
С тобою свел ее? Тогда
Плодами своего труда
Я забавлялся одинокой,
Как вы вдвоем — все помню я.
Когда красавица твоя
Была в восторге, в упоенье,
Ты беспокойною душой
Уж погружался в размышленье
(А доказали мы с тобой,
Что размышленье — скуки семя).
И знаешь ли, философ мой,
Что думал ты в такое время,
Когда не думает никто?
Сказать ли?
Фауст
Говори. Ну, что?
Мефистофель
Ты думал: агнец мой послушный!
Как жадно я тебя желал!
Как хитро в деве простодушной
Я грезы сердца возмущал! —
Любви невольной, бескорыстной
Невинно предалась она…
Что ж грудь моя теперь полна
Тоской и скукой ненавистной?..
На жертву прихоти моей
Гляжу, упившись наслажденьем,
С неодолимым отвращеньем:
Так безрасчетный дуралей,
Вотще решась на злое дело,
Зарезав нищего в лесу,
Бранит ободранное тело; —
Так на продажную красу,
Насытясь ею торопливо,
Разврат косится боязливо…
Потом из этого всего
Одно ты вывел заключенье…
Фауст
Сокройся, адское творенье!
Беги от взора моего!
Мефистофель
Изволь. Задай лишь мне задачу:
Без дела, знаешь, от тебя
Не смею отлучаться я —
Я даром времени не трачу.
Фayст
Что там белеет? говори.
Мефистофель
Корабль испанский трехмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нем мерзавцев сотни три,
Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.
Фауст
Все утопить.
Мефистофель
Сейчас.
(Исчезает.)

Толкование устаревших слов и аллюзий

Fastidium est quies

Латинское выражение, которое Мефистофель переводит как «скука — отдохновение души». Это циничная перефразировка, подчеркивающая неизбежность апатии.

Виргилий

Публий Вергилий Марон — великий древнеримский поэт. Здесь упоминается как символ классического образования, которое наскучило Фаусту еще в юности.

Арлекин

Традиционный персонаж итальянской комедии дель арте, шут. Пушкинский Мефистофель сравнивает себя с Арлекином, подчеркивая свою роль не как величественного Зла, а как «мелкого беса», развлекающего хозяина.

Модная болезнь

Эвфемизм для обозначения сифилиса, который был завезен в Европу из Нового Света (по одной из версий) и быстро распространился. Упоминание болезни усиливает мотив тленности и порочности человечества.

Шоколат

Устаревшая форма слова «шоколад», который в те времена был дорогим колониальным товаром, символом роскоши и пресыщения.

Глубокий анализ

Тематика и проблематика

Центральная проблема произведения — онтологическая скука (ennui), свойственная «разумной твари». В отличие от гётевского Фауста, который ищет истины и деятельности, пушкинский Фауст страдает от пресыщения. Это экзистенциальный тупик: знание не дает счастья, слава иллюзорна, а любовь отравлена рефлексией.

Ключевой конфликт строится на противопоставлении романтических иллюзий Фауста и холодного, «физиологического» цинизма Мефистофеля. Дьявол здесь выступает не как враг рода человеческого, а как безжалостный психолог-аналитик, вскрывающий низменные мотивы за высокими порывами души. Кульминация проблематики — в финальном приказе «Все утопить», демонстрирующем, что скука страшнее зла.

Средства художественной выразительности

Автор использует богатую палитру средств для создания философской напряженности диалога:

• Афористичность: Речь Мефистофеля насыщена краткими, чеканными формулировками («Вся тварь разумная скучает», «И всех вас гроб, зевая, ждет»). Это придает его словам вес непреложной истины.
• Риторические вопросы: («А был ли счастлив?», «Скажи, когда ты не скучал?»). Они не требуют ответа, а загоняют Фауста в логическую ловушку, заставляя признать правоту беса.
• Развернутое сравнение: Психологическое состояние Фауста после обладания Гретхен сравнивается с состоянием убийцы, который «бранит ободранное тело» жертвы. Этот натуралистичный образ разрушает ореол романтической любви.
• Ирония и сарказм: Мефистофель постоянно снижает пафос Фауста. На «великодушные мечты» он отвечает напоминанием о «вечернем похмелье» и «розгах».
• Градация: В описании груза корабля («мерзавцев сотни три, две обезьяны, бочки злата… модная болезнь») предметы роскоши смешиваются с пороками и болезнью, создавая картину морального разложения мира.

Композиция и лирический герой

Произведение построено как драматическая сцена (диалог). Композиционно можно выделить три части:

1. Экспозиция: Жалоба Фауста на скуку и циничный «диагноз» Мефистофеля.
2. Развитие действия: Попытка Фауста укрыться в воспоминаниях о любви к Гретхен и жестокое разоблачение этой любви Мефистофелем. Бес доказывает, что даже в момент страсти Фауст анализировал и скучал.
3. Финал: Катастрофа. Фауст, не в силах вынести правду о себе и пустоту мира, приказывает уничтожить корабль. Это жест отчаяния, превращающий скуку в активное зло.

Образ Фауста у Пушкина снижен по сравнению с оригиналом Гёте. Это не титан мысли, а рефлексирующий эгоист, современник поэта, зараженный «байроническим» сплином.

История создания

Сцена написана в 1825 году в Михайловском. Пушкин не переводил Гёте, а создал оригинальную вариацию. В этот период поэт переживал духовный кризис и переосмысление романтизма. «Сцена из Фауста» стала полемическим ответом немецкому классику: пушкинский Мефистофель — это «дух отрицания» нового времени, лишенный грандиозности, мелкий, язвительный и оттого еще более страшный реализмом своих суждений.

Экспертный взгляд

«Сцена из Фауста» — это уникальный эксперимент Пушкина по деконструкции романтического героя. Если у Гёте Фауст спасается благодаря вечному стремлению («Кто ищет, вынужден блуждать»), то у Пушкина стремление отсутствует как таковое. Остается лишь «Fastidium» — отвращение к жизни. Поэт гениально предвосхитил проблематику литературы XX века: абсурдность бытия и невозможность подлинной коммуникации.

Особого внимания заслуживает финал. Приказ «Все утопить» часто трактуется как каприз пресыщенного барина. Однако с философской точки зрения — это логическое завершение линии Мефистофеля. Если жизнь — это лишь череда скуки и пошлых удовольствий, а любовь — самообман, то уничтожение жизни (корабля с людьми) не является преступлением в системе координат героя, а лишь способом «рассеяться». Пушкин показывает, как интеллектуальный снобизм и душевная пустота неизбежно ведут к бесчеловечности.

Частые вопросы

Кто такая Гретхен в стихотворении?

Гретхен (Маргарита) — это героиня оригинальной трагедии И.В. Гёте «Фауст», простая девушка, которую соблазнил Фауст. У Пушкина она упоминается как символ чистоты и «прямого блага», однако Мефистофель разрушает этот образ, напоминая Фаусту, что тот лишь использовал её как «жертву прихоти».

Почему Фауст приказывает «Все утопить»?

Это выражение крайнего отчаяния и цинизма. Поняв, что ни наука, ни любовь, ни слава не спасают от скуки, и осознав свою эгоистичную природу (благодаря Мефистофелю), Фауст испытывает ненависть к жизни в целом. Уничтожение корабля — попытка заглушить внутреннюю пустоту внешним грандиозным и бессмысленным разрушением.

В чем отличие пушкинского Мефистофеля от гётевского?

Мефистофель Гёте — это «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», грандиозный противник Бога. Пушкинский Мефистофель — «мелкий бес», циник, психолог и приживал. Он не искушает Фауста великими идеями, а просто объясняет ему низменность его собственных мотивов, сводя всё возвышенное к физиологии и скуке.