Странник Александр Пушкин

Краткий анализ стихотворения «Странник»

Суть произведения: Стихотворение представляет собой поэтическое переложение первой главы аллегорического романа Джона Беньяна «Путешествие пилигрима». Сюжет описывает духовное пробуждение героя, который осознает греховность своей жизни и грядущую гибель родного города, сталкивается с непониманием близких и, встретив духовного наставника, бежит искать спасения.

Главная мысль: Спасение души требует решительного разрыва с греховным прошлым и мирской суетой, даже если это ведет к одиночеству и отвержению обществом.

Паспорт произведения

Автор:

Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837)

Год написания:

1835 (Период философских исканий и «Каменноостровского цикла»)

Литературное направление:

Реализм с элементами религиозного романтизма (поздняя философская лирика Пушкина, тяготеющая к библейской стилистике).

Жанр:

Религиозная / Духовная лирика

Размер и метр:

Шестистопный ямб (александрийский стих) с парной рифмовкой (AABB). Этот размер традиционно использовался для высоких жанров, трагедий и переложений псалмов, придавая тексту торжественное и архаичное звучание.

Тема:

Духовный кризис, поиск истины, одиночество пророка, покаяние и бегство от мира.

Текст стихотворения

I
Однажды странствуя среди долины дикой,
Незапно был объят я скорбию великой
И тяжким бременем подавлен и согбен,
Как тот, кто на суде в убийстве уличен.
Потупя голову, в тоске ломая руки,
Я в воплях изливал души пронзенной муки
И горько повторял, метаясь как больной:
«Что делать буду я? Что станется со мной?»
II
И так я, сетуя, в свой дом пришел обратно.
Уныние мое всем было непонятно.
При детях и жене сначала я был тих
И мысли мрачные хотел таить от них;
Но скорбь час от часу меня стесняла боле;
И сердце наконец раскрыл я поневоле.
«О горе, горе нам! Вы, дети, ты, жена! —
Сказал я, — ведайте: моя душа полна
Тоской и ужасом, мучительное бремя
Тягчит меня. Идет! уж близко, близко время:
Наш город пламени и ветрам обречен;
Он в угли и золу вдруг будет обращен,
И мы погибнем все, коль не успеем вскоре
Обресть убежище; а где? о горе, горе!»
III
Мои домашние в смущение пришли
И здравый ум во мне расстроенным почли.
Но думали, что ночь и сна покой целебный
Охолодят во мне болезни жар враждебный.
Я лег, но во всю ночь все плакал и вздыхал
И ни на миг очей тяжелых не смыкал.
Поутру я один сидел, оставя ложе.
Они пришли ко мне; на их вопрос я то же,
Что прежде, говорил. Тут ближние мои,
Не доверяя мне, за должное почли
Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем
Меня на правый путь и бранью и презреньем
Старались обратить. Но я, не внемля им,
Все плакал и вздыхал, унынием тесним.
И наконец они от крика утомились
И от меня, махнув рукою, отступились,
Как от безумного, чья речь и дикий плач
Докучны и кому суровый нужен врач.
IV
Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая
И взоры вкруг себя со страхом обращая,
Как узник, из тюрьмы замысливший побег,
Иль путник, до дождя спешащий на ночлег.
Духовный труженик — влача свою веригу,
Я встретил юношу, читающего книгу.
Он тихо поднял взор — и вопросил меня,
О чем, бродя один, так горько плачу я?
И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд загробный —
И вот о чем крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит».
«Коль жребий твой таков, —
Он возразил, — и ты так жалок в самом деле,
Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе?»
И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?»
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь», —
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть болезненно-отверстым,
Как от бельма врачом избавленный слепец.
«Я вижу некий свет», — сказал я наконец.
«Иди ж,- он продолжал, — держись сего ты света;
Пусть будет он тебе единственная мета,
Пока ты тесных врат спасенья не достиг,
Ступай!» — И я бежать пустился в тот же миг.
V
Побег мой произвел в семье моей тревогу,
И дети и жена кричали мне с порогу,
Чтоб воротился я скорее. Крики их
На площадь привлекли приятелей моих;
Один бранил меня, другой моей супруге
Советы подавал, иной жалел о друге,
Кто поносил меня, кто на смех подымал,
Кто силой воротить соседям предлагал;
Иные уж за мной гнались; но я тем боле
Спешил перебежать городовое поле,
Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата.

Толкование устаревших слов и образов

Долина дикая

Библейский образ, символизирующий земную жизнь, полную испытаний и лишенную божественной благодати (аллюзия на «юдоль плача»).

Верига

Тяжелые цепи или металлические предметы, которые носили на теле религиозные аскеты для усмирения плоти. Здесь используется метафорически как бремя грехов или духовного подвига.

Мета

Цель, мишень, ориентир. В контексте стиха — божественный свет, к которому стремится душа.

Тесные врата

Евангельский образ (Мф. 7:13-14): «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель…». Символ трудного пути к спасению.

Незапно

Внезапно, неожиданно.

Глубокий анализ

Тематика и проблематика

Центральная тема произведения — духовное пробуждение и неизбежный конфликт прозревшего человека с косным окружением. Пушкин поднимает экзистенциальную проблему одиночества личности, осознавшей несовершенство мира. Лирический герой проходит путь от отчаяния и страха перед «загробным судом» до решимости обрести спасение через отречение от земных привязанностей.

Ключевой конфликт строится на противопоставлении «города» (символ греховного социума, обреченного на гибель) и «света» (символ божественной истины). Трагедия героя в том, что его духовное прозрение воспринимается близкими как безумие («здравый ум во мне расстроенным почли»). Это перекликается с мотивом пророка, гонимого толпой, характерным для зрелого Пушкина.

Средства художественной выразительности

Для создания атмосферы высокого трагизма и библейской торжественности автор использует богатую палитру средств:

• Церковнославянизмы и архаизмы: («незапно», «скорбию», «согбен», «перстом», «отверстым»). Лексика возвышает стиль, превращая бытовую ситуацию в сакральное действо.
• Развернутые сравнения: («Как тот, кто на суде в убийстве уличен», «Как узник, из тюрьмы замысливший побег»). Эти образы подчеркивают чувство вины и несвободы героя в материальном мире.
• Библейские аллюзии: Упоминание «долины дикой», «тесных врат», пророчество о гибели города (отсылка к Содому и Гоморре). Это вписывает личную драму в контекст вечной истории спасения души.
• Эпитеты: «Духовный труженик», «жребий злобный», «покой целебный». Эпитеты работают на контраст между мучительным состоянием героя и желанным покоем.
• Метафора света: Свет выступает не просто физическим явлением, а онтологическим ориентиром («единственная мета»), видимым только духовно прозревшим («оком… болезненно-отверстым»).

Композиция и лирический герой

Композиция стихотворения линейна и сюжетна, что сближает его с жанром баллады или маленькой поэмы. Текст разбит на пять строф-главок (римская нумерация), каждая из которых знаменует этап духовной эволюции:

1. Экспозиция (I): Осознание греховности и страх смерти.
2. Завязка (II-III): Попытка открыть истину семье и столкновение с непониманием. Отчуждение.
3. Кульминация (IV): Встреча с юношей (ангелом/евангелистом), который указывает путь. Момент прозрения («Я вижу некий свет»).
4. Развязка (V): Бегство из города под насмешки толпы. Окончательный разрыв с прошлым ради «тесных врат».

Лирический герой здесь — не сам Пушкин в биографическом смысле, а обобщенный образ «духовного труженика», христианского паломника (пилигрима), чья душа «уязвлена» сознанием греха.

История создания

Стихотворение написано в 1835 году, в период, когда Пушкин глубоко интересовался религиозно-философской проблематикой. Источником послужил английский аллегорический роман Джона Беньяна «Путешествие пилигрима в Небесную Страну» (1678). Пушкин не просто переводит первую главу, а переосмысляет её, придавая тексту высокую славянскую звучность. Произведение тесно связано с «Каменноостровским циклом» — вершиной духовной лирики поэта, где доминируют темы смерти, покаяния и молитвы.

Экспертный взгляд

«Странник» занимает особое место в наследии Пушкина, маркируя переход от светского реализма к глубокой метафизике. Здесь поэт исследует психологию веры, показывая, что истинное христианство — это не комфортный ритуал, а радикальный, пугающий обывателя разрыв с привычным укладом. Безумие героя в глазах семьи — это «юродство», высшая мудрость, недоступная «миру сему».

Использование тяжеловесного александрийского стиха (шестистопный ямб с цезурой) создает эффект медленного, трудного движения, подобного влачению вериг. Пушкин мастерски передает физическое ощущение душевной тяжесть («подавлен и согбен»). Это произведение предвосхищает духовные искания русской литературы второй половины XIX века, в частности, мотивы ухода и странничества у Льва Толстого и Федора Достоевского.

Частые вопросы

Кто такой юноша с книгой в стихотворении?

В контексте первоисточника (романа Беньяна) это Евангелист, который указывает главному герою (Христианину) путь к спасению. Книга в его руках — это Священное Писание (Библия), чтение которого и открывает герою глаза на его плачевное положение.

Почему семья считает героя безумным?

Герой говорит о невидимых вещах (грядущем небесном гневе, гибели города), которые недоступны восприятию обывателей, погруженных в быт. Его резкая перемена настроения, плач и отказ от привычной жизни интерпретируются «здравым смыслом» толпы как сумасшествие.

К какому циклу относится стихотворение «Странник»?

Хотя формально Пушкин не объединял свои поздние стихи в изданный сборник, исследователи часто относят «Странника» к так называемому «Каменноостровскому циклу» (1836 г.), куда входят произведения религиозно-философского характера («Отцы пустынники…», «Мирская власть» и др.), написанные на даче на Каменном острове.