Исповедь бедного стихотворца Александр Пушкин

Краткий анализ стихотворения «Исповедь бедного стихотворца»

Суть произведения: Сатирический диалог между священником и графоманом во время таинства исповеди. Герой кается не в житейских грехах, а в литературной бездарности, плагиате, зависти к успешным коллегам и корысти, превращая сакральный ритуал в фарс.

Главная мысль: Литературное ремесленничество, лишенное таланта и вдохновения, является формой духовной пустоты и тщеславия, а мир «коммерческой» поэзии полон лжи и зависти.

Паспорт произведения

Автор:

Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837)

Год написания:

1814 (Лицейский период, авторство оспаривается рядом пушкинистов)

Литературное направление:

Классицизм (с элементами просветительской сатиры). Стихотворение тяготеет к традициям сатирических журналов XVIII века, высмеивая литературные штампы и бездарность.

Жанр:

Сатирические стихи

Размер и метр:

Вольный ямб (разностопный). Чередование строк разной длины (от двухстопных до шестистопных) придает тексту разговорную интонацию, характерную для басенной традиции и драматургии того времени. Рифмовка смежная (парная) — AABB.

Тема:

Литературный быт, графомания, сатира на бездарных поэтов

Текст стихотворения

Священник
Кто ты, мой сын?
Стихотворец
Отец, я бедный однодворец,
Сперва подьячий был, а ныне стихотворец.
Довольно в целый год бумаги исчертил;
Пришел покаяться — я много нагрешил.
Священник
Поближе; наперед скажи мне откровенно,
Намерен ли себя исправить непременно?
Стихотворец
Отец, я духом слаб, не смею слова дать.
Священник
Старался ль ты закон господний соблюдать
И, кроме вышнего, не чтить другого бога?
Стихотворец
Ах, с этой стороны я грешен очень много;
Мне богом было — я, любви предметом — я,
В я заключалися и братья и друзья,
Лишь я был мой и царь и демон обладатель;
А что всего тошней, лишь я был мой читатель.
Священник
Вторую заповедь исполнил ли, мой сын?
Стихотворец
Кумиров у меня бывало не один:
Любил я золото и знатным поклонялся,
Во всякой песенке Глафирами пленялся,
Которых от роду хотя и не видал,
Но тем не менее безбожно обожал.
Священник
А имя божие?
Стихотворец
Когда не доставало
Иль рифмы, иль стопы, то, признаюсь, бывало,
И имя божие вклею в упрямый стих.
Священник
А часто ль?
Стихотворец
Да во всех элегиях моих;
Там можешь, батюшка, прочесть на каждой строчке
«Увы!» и «се», и «ах», «мой бог!», тире да точки.
Священник
Нехорошо, мой сын! А чтишь ли ты родных?
Стихотворец
Немного; да к тому ж не знаю вовсе их,
Зато своих я чад люблю и чту душою.
Священник
Как время проводил?
Стихотворец
Я летом и зимою
Пять дней пишу, пишу, печатаю в шестой,
Чтоб с горем пополам насытиться в седьмой.
А в церковь некогда: в передней Глазунова
Я по три жду часа с лакеями Графова.
Священник
Убийцей не был ли?
Стихотворец
Ах, этому греху, Отец, причастен я, покаюсь на духу.
Приятель мой Дамон лежал при смерти болен.
Я навестил его: он очень был доволен;
Желая бедному страдальцу угодить.
Я оду стал ему торжественно твердить,
И что же? Бедный друг! Он со строфы начальной
Поморщился, кряхтел… и умер.
Священник
Не похвально.
Но вот уж грех прямой: да ты ж прелюбодей!
Твои стихи…
Стихотворец
Все лгут, а на душе моей,
Ей-богу, я греха такого не имею;
По моде лишний грех взвалил себе на шею.
А правду вымолвить — я сущий Эпиктет,
Воды не замутишь, предобренький поэт.
Священник
Да, лгать нехорошо. Скажи мне, бога ради:
Соблюл ли заповедь хоть эту:
не укради?
Стихотворец
Ах, батюшка, грешон! Я краду иногда!
(К тому приучены все наши господа),
Словцо из Коцебу, стих целый из Вольтера,
И даже у своих; не надобно примера.
Да как же без того, бедняжкам, нам писать?
Как мало своего — придется занимать.
Священник
Нехорошо, мой сын, на счет чужой лениться.
Советую тебе скорее отучиться
От этого греха. На друга своего
Не доносил ли ты и ложного чего?
Стихотворец
Лукавый соблазнил. Я малый не богатый —
За деньги написал посланье длинновато,
В котором Мевия усердно утешал —
Он, батюшка, жену недавно потерял.
Я публике донес, что бедный горько тужит,
А он от радости молебны богу служит.
Священник
Вперед не затевай, мой сын, таких проказ.
Завидовал ли ты?
Стихотворец
Завидовал не раз,
Греха не утаю, — богатому соседу.
Хоть не ослу его, но жирному обеду
И бронзе, деревням и рыжей четверне,
Которых не иметь мне даже и во сне.
Завидовал купцу, беспечному монаху,
Глупцу, заснувшему без мыслей и без страху,
И, словом, всякому, кто только не поэт.
Священник
Худого за собой не знаешь больше?
Стихотворец
Нет,
Во всем покаялся; греха не вспомню боле,
Я вечно трезво жил, постился поневоле,
И ближним выгоду не раз я доставлял:
Частенько одами несчастных усыплял.
Священник
Послушай же теперь полезного совета:
Будь добрый человек из грешного поэта.

Толкование устаревших слов и реалий

Однодворец

Представитель особой группы государственных крестьян в Российской империи, потомки служилых людей. Здесь указывает на незнатное, бедное происхождение героя, который пытается выбиться в люди через стихи.

Подьячий

Мелкий чиновник, писарь в приказной избе (допетровская и ранняя имперская Россия). Символ бюрократии и крючкотворства.

Графов

Прозрачная аллюзия на графа Дмитрия Хвостова — известного в то время поэта-графомана, над которым часто подшучивали современники (в том числе и Пушкин).

Глазунов

Известная династия книгоиздателей и книгопродавцев в Санкт-Петербурге и Москве.

Коцебу

Август фон Коцебу — немецкий драматург, чьи сентиментальные пьесы были невероятно популярны в России, но считались образцом дурного вкуса среди литературной элиты.

Мевий

Имя бездарного поэта из произведений Вергилия и Горация; стало нарицательным для обозначения плохого стихотворца.

Эпиктет

Древнегреческий философ-стоик, проповедовавший аскетизм и нравственное самосовершенствование.

Глубокий анализ

История создания и литературный контекст

Стихотворение, предположительно написанное в 1814 году (лицейский период), погружает читателя в атмосферу острой литературной полемики начала XIX века. Это время борьбы между архаистами (общество «Беседа любителей русского слова») и новаторами («Арзамас»). Пушкин, даже в ранние годы тяготевший к карамзинистам, использует жанр исповеди для высмеивания литературных противников.

Под маской безымянного «Стихотворца» скрывается собирательный образ эпигона классицизма. Упоминание «лакеев Графова» (графа Хвостова) прямо указывает на адресатов сатиры — поэтов, чье творчество держалось не на таланте, а на социальном статусе и деньгах. Произведение продолжает традицию сатирических диалогов, восходящую к Кантемиру и Сумарокову, но наполнено живой разговорной речью, предвещающей реализм.

Тематика и проблематика

Центральный конфликт строится на несоответствии высокой миссии поэта и ничтожности личности конкретного стихотворца. Автор десакрализует образ творца, показывая изнанку литературного процесса:

• Проблема ремесленничества: Поэзия для героя — не вдохновение, а способ заработка («печатаю в шестой, чтоб… насытиться в седьмой»).
• Тема плагиата: Признание в краже строк у Вольтера и Коцебу обнажает вторичность массовой литературы того времени.
• Мотив тщеславия: Герой признается, что его единственный читатель и кумир — он сам («лишь я был мой читатель»).

Композиция и лирический герой

Стихотворение построено в форме драматического диалога (сценки), напоминающего средневековые фарсы или интермедии. Композиция следует структуре церковной исповеди: священник задает вопросы по Десяти заповедям, а поэт дает на них неожиданные, трагикомические ответы.

Лирический субъект (Стихотворец) — фигура комическая и жалкая. Он наивен в своем цинизме: признаваясь в грехах, он не раскаивается в них по существу, а лишь констатирует факты своей профессиональной непригодности. Священник выступает в роли резонера — голоса здравого смысла и нравственной нормы, его реплики кратки и сухи, что создает контраст с болтливостью поэта.

Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

«Исповедь бедного стихотворца» представляет собой блестящий образец ранней русской литературной саморефлексии. Автор (будь то юный Пушкин или его современник) проводит деконструкцию романтического мифа о поэте-пророке. Вместо «глаголом жги сердца людей», мы видим ремесленника, который «вклеивает» имя Божье в строку только ради сохранения размера. Это произведение можно рассматривать как предтечу темы «поэта и толпы», но решенную в комическом ключе: здесь толпа не понимает поэта не потому, что он гений, а потому что он бездарен.

Особую ценность тексту придает его интертекстуальность. Через упоминание «Глафир», «Мевия» и «Дамона» автор создает плотный контекст эпохи, понятный образованному читателю того времени. Сегодня же это стихотворение служит важным документом социологии литературы начала XIX века, показывая, что проблемы плагиата, заказных хвалебных од и коммерциализации искусства были актуальны задолго до появления массовой культуры XX века.

Частые вопросы

Кто такой Графов в стихотворении?

Под фамилией Графов выведен граф Дмитрий Иванович Хвостов — известный поэт-графоман того времени. Пушкин и члены кружка «Арзамас» часто делали его мишенью своих насмешек из-за его архаичного стиля, невероятной плодовитости и любви скупать собственные тиражи.

В чем смысл концовки стихотворения?

Финальная фраза священника «Будь добрый человек из грешного поэта» содержит главный моральный урок: лучше быть простым честным обывателем, чем бездарным творцом. Священник советует герою оставить литературу, так как его творчество приносит только вред («усыпляет» и «убивает» слушателей) и грех (ложь, зависть).

Доказано ли авторство Пушкина?

Нет, авторство Александра Пушкина не является бесспорным, поэтому стихотворение часто помещают в раздел «Dubia» (приписываемое). Однако живость языка, мастерское владение вольным ямбом и характерный юмор позволяют с высокой долей вероятности относить его к раннему (лицейскому) творчеству поэта.