Бова (Отрывок из поэмы) Александр Пушкин

Краткий анализ стихотворения «Бова (Отрывок из поэмы)»

Суть произведения: Юношеский эксперимент Пушкина в жанре литературной сказки и сатиры, где через приключения героев пародируются штампы классицизма и высмеиваются тираны. Сюжет строится вокруг узурпатора Дадона и законного наследника Бовы, но прерывается, оставаясь незавершенным литературным манифестом.

Главная мысль: Истинная поэзия должна быть свободной от тяжеловесной патетики, а власть, добытая неправедным путем (убийством и интригами), неизбежно комична и шатка.

Паспорт произведения

Автор:

Александр Сергеевич Пушкин (1799–1837)

Год написания:

1814 (Период обучения в Царскосельском лицее)

Литературное направление:

Просветительский реализм с элементами предромантизма. Произведение находится на стыке традиций французского вольнодумства (Вольтер) и русской сатиры XVIII века.

Жанр:

Поэма

Размер и метр:

Белый четырёхстопный хорей с дактилическими окончаниями.

Схема: /_ /_ /_ /_ _ (ударение на 1, 3, 5, 7 слоги, но строка заканчивается двумя безударными слогами).

Это подражание народному стиху и метрике А.Н. Радищева, использованной в его одноименной поэме. Отсутствие рифмы компенсируется четким ритмом и богатой интонацией.

Тема:

Литературная полемика, сатира на монархию, исторические аллюзии

Текст стихотворения

Часто, часто я беседовал
С болтуном страны Эллинския [1]
И не смел осиплым голосом
С Шапелеиом н с Рифматовым
Воспевать героев севера.
Несравненного Виргилия
Я читал и перечитывал,
Не стараясь подражать ему
В нежных чувствах и гармонии.
Разбирал я немца Клопштока
И не мог понять премудрого!
Не хотел я воспевать, как он;
Я хочу, чтоб меня поняли
Все от мала до великого.
За Мильтоном и Камоэнсом
Опасался я без крил парить;
Не дерзал в стихах бессмысленных
Херувимов жарить пушками,
С сатаною обитать в раю
Иль святую богородицу
Вместе славить с Афродитою.
Не бывал я греховодником!
Но вчера, в архивах рояся,
Отыскал я книжку славную,
Золотую, незабвенную,
Катехизис остроумия,
Словом: Жанну Орлеанскую.
Прочитал,— и в восхищении
Про Вову пою царевича.
О Вольтер! о муж единственный
Ты, которого во Франции
Почитали богом некиим,
В Риме дьяволом, антпхрпстом,
Обезьяною в Саксонии!
Ты, который на Радищева
Кинул было взор с улыбкою,
Будь теперь моею музою!
Петь я тоже вознамерился,
Но сравняюсь ли. с Радищевым?
Не запомню, сколько лет спустя
После рождества Спасителя,
Царь Дадон со славой царствовал
В Светомире, сильном городе.
Царь Дадон венец со скипетром
Не прямой достал дорогою,
Но убив царя законного,
Бендокира Слабоумного.
(Так, бывало, верноподданны
Величали королей своих,
Если короли беспечные
Не в постеле и не ночкою
Почивали с камергерами.)
Царь Дадон не Слабоумного
Был достоин злого прозвища,
Но тирана неусыпного,
Хотя, впрочем, не имел его.
Лень мне все его достоинства
И пороки вам показывать:
Вы слыхали, люди добрые,
О царе, что двадцать целых лет
Не снимал с себя оружпя,
Не слезал с коня ретивого,
Всюду пролетал с победою,
Мир крещеный потопил в крови,
Не щадил и некрещеного,
И, в ничтожество низверженнын
Александром, грозным ангелом,
Жизнь проводит в унижении
И, забытый всеми, кличется
Ныне Эльбы императором:
Вот таков-то был и царь Дадон.
Раз, собрав бородачей совет
(Безбородых не любил Дадон),
На престоле пригорюнившись,
Произнес он им такую речь:
«Вы, которые советами
Облегчили тяжесть скппетра,
Усладпли участь царскую
(Не горька она была ему),
Мудрые друзья, сподвижники!
К вам прибегнуть я решаюся:
Что мне делать ныне? — Слушайте»,
Все привстали, важно хмуряся,
Низко, низко поклонилися
И, подправя ус и бороду,
Сели па скамьи дубовые.
Вам известно,— продолжал Дадоп,
Что искусством и неправдою
Я достиг престола шаткого
Бендокира Слабоумного,
Сочетался с Мшштрисою,
Милой женкой Бендокировой,
И в темницу посадил Бову,
Принца крови, сына царского.
Легче, легче захватить было
Слабоумного златой венец,
Чем, надев венец на голову,
За собою удержать его.
Вот уже народ бессмысленный,
Ходя в праздники по улицам,
Меж собой не раз говаривал:
Дай бог помочь королевичу.
Ведь Бова уже не маленький,
Не в отца своей головушкой,
Нужды нет, что за решеткою,
Он опасен моим замыслам.
Что мне делать с ним? скажите мне,
Не оставить ли в тюрьме его?»
Все собранье призадумалось,
Все в молчанье потупили взор.
То-то, право, золотой совет!
Не болтали здесь, а думали:
Арзамор, муж старый, опытный,
Рот открыл было (советовать,
Знать, хотелось поседелому),
Громко крякнул, но одумался
II в молчанье закусил язык.
Ко лбу перст приставя тщательно,
Лекарь славный, Эскулапа внук,
Эзельдорф, обритый шваб, зевал,
Табакеркою поскрыпывал,
Но молчал,— своей премудрости
Он пред всеми не показывал.
Вихромах, Полкан с Дубынею,
Стража трона, славны рыцари,
Все сидели, будто вкопаны.
Громобурь, известный силою,
Но умом непроницательный,
Думал, думал и нечаянно
Задремал… и захрапел в углу.
Что примера лучше действует?
Что людьми сильней ворочает?
Вот зевнули под перчаткою
Храбрый Мировзор с Ивашкою,
И Полкан, и Арзамор седой…
И ко груди преклонилися
Тихо головами буйными…
Глядь, с Дадоном задремал совет…
Захрапели многомыслящи!
Долго спать было советникам,
Если б немцу не пришлось из рук
Табакерку на пол выронить.
Табакерка покатилася
И о шпору вдруг ударилась
Громобуря, крепко спавшего,
Загремела, раздвоилася,
Отлетела в разны стороны…
Храбрый воин пробуждается,
Озирает все собрание…
Между тем табак рассыпался,
К носу рыцаря нодъемлется,
И чихнул герой с досадою,
Так что своды потрясаются,
Окна все дрожат и сыплются,
И на петлях двери хлопают…
Пробуждается собрание!
«Что тут думать,— закричал герой,
Царь! Бова тебе не надобен,
Ну, и к черту королевича!
Решено: ему в живых не быть.
После, братцы, вы рассудите,
Как с ним надобно разделаться».
Тем и кончил: храбры воины
Речи любят лаконически.
«Ладно! мы тебя послушаем,—
Царь промолвил, потянувшися,—
Завтра, други, мы увидимся,
А теперь ступайте все домой».
Оплошал Дадоп отсрочкою.
Не твердил он верно в азбуке:
Не откладывай до завтраго,
Что сегодня можеулъ выполнить.
Разошлися все придворные.
Ночь меж тем уже сгущалася,
Царь Дадоп в постелю царскую
Вместе с милой лег супругою,
С несравненной Милитрисою,
Но спиной оборотился к ней:
В эту ночь его величеству
Не играть, а спать хотелося.
Милитрнсина служаночка,
Зоя, молодая девица,
Ангел станом, взором, личиком,
Белой ручкой, нежной ножкою,
С госпожи сняв платье шелково,
Юбку, чепчик, ленты, кружева,
Всё под ключ в комоде спрятала
И пошла тихонько в девичью.
Там она сама разделася,
Подняла с трудом окошечко
И легла в постель пуховую,
Ожидая друга милого,
Светозара, пажа царского:
К темной ночке обещался он
Из окна прыгнуть к ней в комнату.
Ждет, пождет девица красная;
Нет как нет все друга милого.
Чу! бьет полночь — что же Зоинька?
Видит — входят к ней в окошечко…
Кто же? друг ли сердца нежного?
Нет! совсем не то, читатели!
Видит тень иль призрак старого
Венценосца, с длинной шапкою,
В балахоне вместо мантии,
Опоясанный мочалкою,
Вид невинный, взор навыкате,
Рот разинут, зубы скалятся,
Уши длинные, ослиные
Над плечами громко хлопают;
Зоя видит и со трепетом
Узнает она, читатели,
Бендокира Слабоумного.
Трепетна, смятенья полная,
Стала на колени Зоинька,
Съедшшла ручку с ручкою,
Потупила очи ясные,
Прочитала скорым шепотом
То, что ввек не мог я выучить:
Отче наги и Богородице,
И тихохонько промолвила:
«Что я вижу? Боже! Господи…
О Никола! Савва мученик!
Осените беззащитную.
Ты ли это, царь наш батюшка?
Отчего, скажи, оставил ты
Ныне царствие небесное?»
Глупым смехом осветпвшися,
Тень рекла прекрасной Зоиньке:
«Зоя, Зоя, не страшись, мой свет,
Не пугать тебя мне хочется,
Не на то сюда явился я
С того света привидением.
Весело пугать живых люден,
Но могу лп веселиться я,
Если сына Бендокнрова,
Милого Бову царевича,
На костре изжарят завтра же?»
Бедный царь заплакал жалобно,
Больно стало доброй девушке,
«Чем могу, скажи, помочь тебе,
Я во всем тебе покорствую».
— «Вот что хочется мне, Зоинька!
Из темницы сына выручи,
И сама в жилище мрачное
Сядь на место королевича,
Пострадай ты за невинного.
Поклонюсь тебе низехонько
И скажу: спасибо, Зоинька!»
Зоинька тут призадумалась:
За спасибо в темпу яму сесть!
Это жестко ей казалося.
Но, имея чувства нежные,
Зоя втайне согласилася
На такое предложение.
Так, ты прав, оракул Франции,
Говоря, что жены, слабые
Против стрел Эрота юного,
Все имеют душу добрую.
Сердце нежно непритворное.
«Но скажи, о царь возлюбленный!
Зоя молвила покойнику,—
Как могу (ну, посуди ты сам)
Пренестись в темницу мрачную,
Где горюет твой любезный сын?
Пятьдесят отборных воинов
Днем и ночыо стерегут его.
Мне ли, слабой робкой женщине,
Обмануть их очи зоркие?»
«Будь спокойна, случай найдется,
Поклянись лишь только, милая,
Не отвергнуть сего случая,
Если сам тебе представится».
«Я клянусь!» — сказала девица.
Вмиг исчезло привидение,
Из окошка быстро вылетев.
Воздыхая тихо, Зоинька
Опустила тут окошечко
И, в постеле успокоившись,
Скоро, скоро сном забылася.
_____________
[1] Гомер.

Толкование устаревших слов и аллюзий

Болтун страны Эллинския

Ироничное именование Гомера. Пушкин здесь дерзко снижает образ великого античного поэта.

Шапелен и Рифматов

Жан Шапелен — французский поэт, чья поэма «Девственница» считалась образцом бездарности. Рифматов — собирательный образ плохого стихотворца (вероятно, намек на С.А. Ширинского-Шихматова, представителя архаичного «Беседы любителей русского слова»).

Ныне Эльбы императором

Прямая историческая отсылка к Наполеону Бонапарту, который в 1814 году был сослан на остров Эльба. Это позволяет точно датировать замысел поэмы.

Бендокир, Милитриса, Дадон

Имена персонажей, заимствованные из лубочных повестей и сказочной традиции (в том числе из одноименной поэмы Радищева).

Вихромах, Полкан, Дубыня

Имена богатырей из русского фольклора, здесь используемые в комическом ключе.

Глубокий анализ

История создания

Поэма «Бова» была написана лицеистом Пушкиным в 1814 году. Это произведение стало смелым литературным вызовом. Юный поэт ориентировался на традицию ирои-комической поэмы (mock-heroic), подражая «Орлеанской девственнице» Вольтера и неоконченной поэме А.Н. Радищева «Бова». Выбор темы и формы был полемическим жестом против литературных консерваторов («шишковистов»), требовавших писать только о «высоком» и тяжеловесным слогом. Пушкин демонстративно выбирает «низкий» жанр и «легкий» стиль.

Тематика и проблематика

В центре повествования — сатирическое изображение власти. Образ царя Дадона имеет двойное дно: это и сказочный тиран, и карикатура на Наполеона (упоминание «Эльбы императора»). Основной конфликт строится на противопоставлении узурпатора (Дадон) и законного, но гонимого наследника (Бова). Однако политическая сатира здесь переплетается с литературной: Пушкин иронизирует над штампами героического эпоса, высмеивая «совет мудрецов», который на деле оказывается сборищем спящих стариков.

Композиция и лирический герой

Композиция фрагментарна и состоит из трех частей:
1. Литературный манифест (пролог): Автор заявляет о своих предпочтениях, отвергая классицистов (Вергилия, Клопштока) и выбирая «Катехизис остроумия» Вольтера.
2. Экспозиция сюжета: История захвата власти Дадоном и описание «военного совета», который заканчивается комическим чиханием.
3. Мистико-комическая сцена: Явление призрака убитого царя Бендокира служанке Зое.

Лирический субъект — «греховодник», ироничный рассказчик, который ведет непринужденную беседу с читателем, разрушая «четвертую стену».

Средства художественной выразительности

Экспертный взгляд

«Бова» — уникальный памятник становления пушкинского гения. Здесь мы видим, как 15-летний поэт прощупывает границы дозволенного в литературе. Отказ от рифмы в пользу ритмизованного белого стиха (подражание народному сказу и радищевскому эксперименту) демонстрирует невероятную техническую смелость. Пушкин не просто рассказывает сказку — он деконструирует сам жанр эпопеи, превращая его в фарс.

Особого внимания заслуживает политический подтекст. Сравнение сказочного тирана Дадона с Наполеоном («Мир крещеный потопил в крови… Ныне Эльбы императором») в 1814 году звучало остро и злободневно. Это доказывает, что даже в «легком» жанре Пушкин оставался глубоко интегрированным в исторический процесс, реагируя на тектонические сдвиги европейской политики через призму иронии.

Частые вопросы

Кто такой царь Дадон в этом стихотворении?

В ранней поэме «Бова» (1814) Дадон — это узурпатор и тиран, захвативший трон убийством. Важно не путать его с царем Дадоном из «Сказки о золотом петушке» (1834), написанной Пушкиным на 20 лет позже. В раннем тексте Дадон — отрицательный персонаж и объект политической сатиры.

Почему стихотворение написано без рифмы?

Пушкин использовал белый четырехстопный хорей с дактилическими окончаниями. Этот размер имитирует народные песни и былины, а также является прямой отсылкой к поэме А.Н. Радищева «Бова». Такой прием позволял уйти от «французской» гладкости стиха к более «русскому», народному звучанию.

Закончил ли Пушкин поэму «Бова»?

Нет, произведение осталось незавершенным (сохранился только первая песнь и наброски). Пушкин охладел к замыслу, так как жанр ирои-комической поэмы начал казаться ему устаревшим, уступая место новым романтическим формам (что позже вылилось в создание «Руслана и Людмилы»).