Жизнь моего приятеля Александр Блок

Краткий анализ стихотворения «Жизнь моего приятеля»

Суть произведения: Цикл стихотворений представляет собой мрачную историю духовной деградации и гибели души современного человека в условиях буржуазного города. Через образ «приятеля» (двойника автора) Блок показывает трагедию превращения живого человека в «крашеного мертвеца», поглощенного пошлостью и бессмысленностью бытия.

Главная мысль: В мире бездуховности и мещанского уюта физическое существование продолжается даже после смерти души, что является самой страшной формой небытия.

Паспорт произведения

Автор:

Александр Александрович Блок (1880–1921)

Год написания:

1912–1915 (Период создания цикла «Страшный мир»)

Литературное направление:

Символизм (поздний период, характеризующийся переходом к трагическому реализму и теме «страшного мира»).

Жанр:

Философская лирика

Размер и метр:

Полиметрия (смена размеров в разных частях цикла). Используются ямб (разностопный), хорей и амфибрахий. Такая ритмическая нестабильность подчеркивает душевный хаос и смену состояний лирического героя.

Тема:

Духовная смерть, пошлость жизни, двойничество, «страшный мир».

Текст стихотворения

1
Весь день — как день: трудов исполнен малых
И мелочных забот.
Их вереница мимо глаз усталых
Ненужно проплывет.
Волнуешься, — а в глубине покорный:
Не выгорит — и пусть.
На дне твоей души, безрадостной и черной,
Безверие и грусть.
И к вечеру отхлынет вереница
Твоих дневных забот.
Когда ж морозный мрак засмотрится столица
И полночь пропоет, —
И рад бы ты уснуть, но — страшная минута!
Средь всяких прочих дум —
Бессмысленность всех дел, безрадостность уюта
Придут тебе на ум.
И тихая тоска сожмет так нежно горло:
Ни охнуть, ни вздохнуть,
Как будто ночь на всё проклятие простерла,
Сам дьявол сел на грудь!
Ты вскочишь и бежишь на улицы глухие,
Но некому помочь:
Куда ни повернись — глядит в глаза пустые
И провожает — ночь.
Там ветер над тобой на сквозняках простонет
До бледного утра;
Городовой, чтоб не заснуть, отгонит
Бродягу от костра…
И, наконец, придет желанная усталость,
И станет всё равно…
Что Совесть? Правда? Жизнь? Какая это малость!
Ну, разве не смешно?

2
Поглядите, вот бессильный,
Не умевший жизнь спасти,
И она, как дух могильный,
Тяжко дремлет взаперти.
В голубом морозном своде
Так приплюснут диск больной,
Заплевавший всё в природе
Нестерпимой желтизной.
Уходи и ты. Довольно
Ты терпел, несчастный друг,
От его тоски невольной,
От его невольных мук.
То, что было, миновалось,
Ваш удел на все похож:
Сердце к правде порывалось,
Но его сломила ложь.

3
Всё свершилось по писаньям:
Остудился юный пыл,
И конец очарованьям
Постепенно наступил.
Был в чаду, не чуя чада,
Утешался мукой ада,
Перечислил все слова,
Но — болела голова…
Долго, жалобно болела,
Тело тихо холодело,
Пробудился: тридцать лет.
Хвать-похвать, — а сердца нет.
Сердце — крашеный мертвец.
И, когда настал конец,
Он нашел весьма банальной
Смерть души своей печальной.

4
Когда невзначай в воскресенье
Он душу свою потерял,
В сыскное не шел отделенье,
Свидетелей он не искал.
А было их, впрочем, не мало:
Дворовый щенок голосил,
В воротах старуха стояла,
И дворник на чай попросил.
Когда же он медленно вышел,
Подняв воротник, из ворот,
Таращил сочувственно с крыши
Глазищи обмызганный кот.
Ты думаешь, тоже свидетель?
Так он и ответит тебе!
В такой же гульбе
Его добродетель!

5
Пристал ко мне нищий дурак,
Идет по пятам, как знакомый.
«Где деньги твои?» — «Снес в кабак». —
«Где сердце?» — «Закинуто в омут».
«Чего ж тебе надо?» — «Того,
Чтоб стал ты, как я, откровенен,
Как я, в униженьи, смиренен,
А больше, мой друг, ничего».
«Что лезешь ты в сердце чужое?
Ступай, проходи, сторонись!» —
«Ты думаешь, милый, нас двое?
Напрасно: смотри, оглянись…»
И правда (ну, задал задачу!)
Гляжу — близь меня никого…
В карман посмотрел — ничего…
Взглянул в свое сердце… и плачу.

6
День проходил, как всегда:
В сумасшествии тихом.
Все говорили кругом
О болезнях, врачах и лекарствах.
О службе рассказывал друг,
Другой — о Христе,
О газете — четвертый.
Два стихотворца (поклонники Пушкина)
Книжки прислали
С множеством рифм и размеров.
Курсистка прислала
Рукопись с тучей эпи́графов
(Из Надсона и символистов).
После — под звон телефона —
Посыльный конверт подавал,
Надушённый чужими духами.
Розы поставьте на стол —
Написано было в записке,
И приходилось их ставить на стол…
После — собрат по перу,
До глаз в бороде утонувший,
О причитаньях у южных хорватов
Рассказывал долго.
Критик, громя футуризм,
Символизмом шпынял,
Заключив реализмом.
В кинематографе вечером
Знатный барон целовался под пальмой
С барышней низкого званья,
Ее до себя возвышая…
Всё было в отменном порядке.
От с вечера крепко уснул
И проснулся в другой стране.
Ни холод утра,
Ни слово друга,
Ни дамские розы,
Ни манифест футуриста,
Ни стихи пушкиньянца,
Ни лай собачий,
Ни грохот тележный —
Ничто, ничто
В мир возвратить не могло…
И что поделаешь, право,
Если отменный порядок
Милого дольнего мира
В сны иногда погрузит,
И в снах этих многое снится…
И не всегда в них такой,
Как в мире, отменный порядок…
Нет, очнешься порой,
Взволнован, встревожен
Воспоминанием смутным,
Предчувствием тайным…
Буйно забьются в мозгу
Слишком светлые мысли…
И, укрощая их буйство,
Словно пугаясь чего-то, — не лучше ль,
Думаешь ты, чтоб и новый
День проходил, как всегда:
В сумасшествии тихом?

7
Говорят черти:
Греши, пока тебя волнуют
Твои невинные грехи,
Пока красавицы колдуют
Твои греховные стихи.
На утешенье, на забаву
Пей искрометное вино,
Пока вино тебе по нраву,
Пока не тягостно оно.
Сверкнут ли дерзостные очи —
Ты их сверканий не отринь,
Грехам, вину и страстной ночи
Шепча заветное «аминь».
Ведь всё равно — очарованье
Пройдет, и в сумасшедший час
Ты, в исступленном покаяньи,
Проклясть замыслишь бедных, нас.
И станешь падать — но толпою
Мы все, как ангелы, чисты,
Тебя подхватим, чтоб пятою
О камень не преткнулся ты…

8
Говорит смерть:
Когда осилила тревога,
И он в тоске обезумел,
Он разучился славить бога
И песни грешные запел.
Но, оторопью обуянный,
Он прозревал, и смутный рой
Былых видений, образ странный
Его преследовал порой.
Но он измучился — и ранний
Жар юности простыл — и вот
Тщета святых воспоминаний
Пред ним медлительно встает.
Он больше ни во что не верит,
Себя лишь хочет обмануть,
А сам — к моей блаженной двери
Отыскивает вяло путь.
С него довольно славить бога —
Уж он — не голос, только — стон.
Я отворю. Пускай немного
Еще помучается он.

Толкование устаревших слов и реалий

Городовой

Низший чин полицейской стражи в Российской империи, следивший за порядком на улицах.

Курсистка

Слушательница Высших женских курсов. В контексте стиха — образ эмансипированной, но поверхностно образованной девушки, увлеченной модной литературой.

Надсон (Семен Яковлевич)

Популярный поэт 1880-х годов, чье творчество к началу XX века стало символом сентиментальности и гражданской скорби, часто противопоставлялось новой поэзии (символизму).

Кинематограф

В начале XX века — новое, массовое искусство, часто воспринимавшееся интеллектуальной элитой как символ пошлости и примитивности культуры.

Глубокий анализ

Тематика и проблематика

Цикл «Жизнь моего приятеля» является центральным в разделе «Страшный мир». Блок исследует здесь феномен духовной энтропии — постепенного остывания души под воздействием рутины и мещанской среды. Основная проблема — утрата высшего смысла бытия, замена живого чувства суррогатами (вино, разврат, пустые разговоры). Поэт поднимает экзистенциальный вопрос: может ли человек физически существовать, будучи духовно мертвым? Ответ Блока страшен: может, и это состояние «крашеного мертвеца» становится нормой городской жизни.

Средства художественной выразительности

Автор использует богатую палитру средств для создания гнетущей атмосферы безысходности:

• Оксюморон: «Сумасшествие тихое», «невинные грехи». Эти сочетания подчеркивают абсурдность и искаженность мира, в котором живет герой.
• Метафора: «Сердце — крашеный мертвец», «Ночь на всё проклятие простерла», «Сам дьявол сел на грудь». Метафоры материализуют абстрактные понятия тоски и безверия.
• Ирония и сарказм: Описание потери души как банального бытового происшествия («В сыскное не шел отделенье»), ироничное перечисление «культурных» развлечений (курсистка, споры о футуризме).
• Символика цвета: «Диск больной… нестерпимой желтизной» (солнце). Желтый цвет у Блока (как и у Достоевского) — символ болезни, безумия и увядания.
• Аллегория: Персонификация смерти и чертей в финальных частях цикла, которые ведут диалог с героем, замыкая круг безысходности.

Композиция и лирический герой

Цикл состоит из 8 частей, выстроенных в логике нисходящей спирали. Сюжет движется от констатации скуки (часть 1) к осознанию потери души (части 3-4), встрече с двойником (часть 5) и финальному диалогу с метафизическими силами (черти, смерть).
Лирический герой раздвоен. С одной стороны, это сам поэт, рефлексирующий над своим падением, с другой — «приятель», объективированный двойник, на которого автор смотрит со стороны с жалостью и отвращением. Этот прием позволяет Блоку отделить свою бессмертную творческую сущность от гибнущей в быту человеческой оболочки.

История создания

Стихотворения цикла писались в 1912–1915 годах, в период глубокого духовного кризиса поэта. Это время разочарования в мистических идеалах раннего символизма и столкновения с жестокой реальностью предвоенного и военного Петербурга. Образ «приятеля» во многом автобиографичен, но обобщен до масштаба поколения интеллигенции, утратившей веру и цель жизни.

Экспертный взгляд

Цикл «Жизнь моего приятеля» — это анатомический театр души, где Блок препарирует собственное «Я», отделяя живое от мертвого. Здесь отчетливо прослеживается влияние философии Владимира Соловьева о «мировой душе», но в искаженном, демоническом преломлении. Если в «Стихах о Прекрасной Даме» герой стремился к свету, то здесь он погружается в «морозный мрак» безверия. Блок предвосхищает экзистенциализм, показывая абсурдность бытия, лишенного трансцендентного начала.

Особого внимания заслуживает мотив «двойничества», характерный для петербургской литературы (от Гоголя и Достоевского). Встреча с нищим дураком (часть 5) — это кульминация самопознания: герой понимает, что его падение не уникально, а пошло и банально. Страх перед жизнью оказывается сильнее страха смерти, и Смерть в финале выступает не как каратель, а как избавительница от «сумасшествия тихого».

Частые вопросы

Кто такой «приятель» в стихотворении?

«Приятель» — это не конкретный реальный друг поэта, а его лирический двойник (alter ego). Блок использует этот образ, чтобы посмотреть на себя со стороны, объективировать свои пороки, душевную усталость и кризис веры, придавая им черты типичного представителя своего поколения.

Какой смысл вкладывает Блок в образ «потерянной души»?

Потеря души здесь метафорична. Это утрата способности чувствовать, любить, верить и творить. Человек продолжает выполнять социальные функции, ходить на службу, развлекаться, но внутренне он уже мертв («сердце — крашеный мертвец»). Это состояние духовного автоматизма Блок считает трагедией современности.

Почему цикл заканчивается словами Смерти?

Финал закономерен для концепции «Страшного мира». Герой, утративший душу и веру, не находит утешения ни в жизни, ни в религии. Смерть становится единственным логичным выходом из круга бессмысленных страданий. Её слова звучат почти с материнской жалостью («Пускай немного еще помучается он»), подчеркивая тотальное одиночество героя.